Наконец из него появился… Сатилайзер, по-прежнему парящий в воздухе. Но он был ранен. Взрыв винтовки лишил его правой руки, плечо до сих пор слегка дымилось. Правая половина безупречного лица обуглилась, с губ стекала кровь. В его глазах наконец-то появились ярость и ненависть.

«Прекрасно. Я готова биться с тобой сколько угодно».

Синон попыталась поднять «Гекату», выжимая из себя остатки сил.

Через несколько секунд Сатилайзер вдруг отвёл от девушки взгляд, заставил крылатое существо развернуться и улетел прямиком на юг, оставляя за собой тонкий дымный след.

Синон медленно опустила крупнокалиберную винтовку, не в силах даже поддерживать её мысленный образ. Как только оружие коснулось земли, оно вновь превратилось в белый лук.

Девушка потратила последние силы на то, чтобы поднять правую руку и коснуться пальцами обрывка цепи на груди.

— Кирито… — прошептала она; по её щекам текли слёзы.

Лифе было уже не до вытаскивания впившихся в неё многочисленных клинков.

Боль в разных точках тела слилась в единое целое и ощущалась так, словно кто-то терзал иголкой обнажившийся нерв. Некоторые раны были, очевидно, смертельными. Из живота торчали два клинка, врезавшихся во внутренности при каждом движении; ещё один клинок, насквозь пронзивший её со спины, пробил сердце.

Но Лифа не останавливалась.

— Уоа-а-а-а-а! — взревела она, выплёвывая кровь, и провела очередной навык мечника. Сколько их уже было — десятки? Сотни?

«Зеленеющая анима» вспыхнула зелёным и начала кромсать воздух. Вокруг появлялись дуги из концентрированного света, на секунду замирали и расходились беззвучной рябью, разрубая всех врагов на своём пути.

Некоторые противники дождались, пока Лифа замрёт после сильного навыка, и тут же бросились в атаку. Девушка еле-еле успела избежать большей части ударов, но одна из алебард отрубила ей левую руку.

— Зэя-а-а-а-а! — Лифа едва не упала, но устояла и разрубила ещё троих врагов стремительным горизонтальным ударом.

Она тут же подобрала упавшую руку, приложила к плечу и сильно топнула. Полился зелёный свет, из земли проросла трава и сразу исчезла. Вернулись все потерянные хит-пойнты, а рука встала на место, хотя остался кошмарный шрам.

Прямо сейчас неограниченная регенерация Террарии уже перестала быть божественным благословением. Наоборот, она стала проклятием, не давая Лифе погибнуть, несмотря на все раны и чудовищную боль. Бессмертие без неуязвимости принесло ей невообразимые муки.

Всего одна мысль помогала ей держаться: «Ради братика я вынесу любые раны. Поэтому я не могу упасть без сил. Я сама уничтожу всю трёхтысячную армию. Потому что мой братик — Чёрный Мечник Кирито… а я…»

Остриё клинка, поднесённое к левой ладони, вспыхнуло алым.