Час был ранний и в приюте усталых путников почти никого не было, если не считать нескольких деревенских мужиков, двух купцов, одного наемника в кожаной куртке, пастушьей косынке и ножом на шее… Знакомого, такого, наемника. И — тут вошедший даже глаза протер.

За одним столом с наемником сидел сам Его Светлость Первый Герцог и Регент Эшери Монтрез. Именно он первым заметил вошедшего и махнул рукой.

— У меня от жары начались видения? — спросил Марк, подходя.

— Разделите с нами обед? — предложил Кот. — И, ради Темных Богов, без этикета. Я тут… скажем так, не совсем официально.

— Его Светлость хочет сказать, что его достали Совет Лордов, иностранные послы, придворные — и он удрал из резиденции, чтобы пробежаться с моим отрядом, — пояснил Беда.

Марк понимающе улыбнулся, но ничего не сказал. Не все нужно говорить вслух. Похоже, он случайно наткнулся на хвост… или на нос какой-то полуофициальной или совсем не официальной миссии, из тех, которые проворачивают максимально тихо.

— А тебя куда демоны несут?

— Боюсь, это их нужно спрашивать. Его Императорское Величество выразил пожелание видеть меня в резиденции только после того, как я женюсь.

— О как! — хмыкнул Беда, — так что, ты, как настоящий рыцарь, скитаешься в поисках прекрасной дамы?

— Скорее, в поисках какого-нибудь тихого местечка, где можно спокойно сесть и закончить кое-какие работы. Императору я сейчас не нужен, в стране мир. И слава Небу. Я — воин до мозга костей и как я ненавижу войну!

— Я — маршал. — задумчиво сказал Эшери, — Война принесла мне славу, но если бы вы знали, как я ее ненавижу…

— Похоже на начало анекдота, — хмыкнул Марк, — собрались в трактире два пацифиста и милитарист. За что же пить будем?

Эшери мягко улыбнулся и предложил:

— За любовь. Ведь это именно она вращает мир.

— Сказал человек, который поклялся никогда не жениться, — Марк изобразил ладонями аплодисменты.

— За веру. Если столько людей считают возможным за нее умереть, то почему бы нам за нее хотя бы не выпить…

— Сказал атеист, — хмыкнул Беда.

— А что скажет наемник?

— А я, пожалуй, вас удивлю. — он поднял свою кружку и с чувством произнес, — За бескорыстие.

От хохота в трактире задрожали не только стекла, но и ставни.

Ближе к ночи Марк оставил приятелей и вышел на кривой деревянный мостик над рекой. Звезды висели низкие и ненормально яркие, отражаясь в воде. Тонко зудели неистребимые комары.

…Это надо было сделать. Просто — сделать и жить дальше. Она выбрала. И, может быть, даже не ошиблась.

Когда кто-то страдает по тебе, перебирает воспоминания и, в конце концов начинает считать, что ты виноват во всех его несчастьях — это мешает жить. Даже если ты об этом не знаешь, все равно мешает.