Первое испытание личного портала на живом человеке прошло, можно сказать, удачно. По крайней мере, подопытный остался жив. Хотя, в данный момент, был этому совсем не рад.

— Кев, делай что хочешь, но раздобудь крепкого чая и сахара, — Марк помотал головой, разгоняя черные звездочки, пляшущие в глазах. Это оказалось ошибкой — его скрутил еще один приступ. Рвота с адской головной болью… Наверное, хуже только комбинация паралича и чесотки.

— Тебя что, опять пытались убить? — Осторожно спросил Кев.

— В точку. Девятнадцать человек разом. Но, как оказалось, это была самая меньшая из моих проблем.

— Какая у тебя жизнь интересная.

— Сам себе завидую, — согласился Марк, стараясь дышать коротко, "собачьим" дыханием. Но не выдержал, схватил большую порцию воздуха и снова упал на четвереньки, сотрясаемый спазмами.

— Никогда не буду есть курятину, — сообщил он Кеву, когда тот, кряхтя и матерясь, помог ему подняться. — Они, бедные, и так страдают во имя науки…

— Куры? — поразился Кев, — Ты головой не стукался?

— Конечно. Сразу перед тем, как подписался на эту авантюру. Слушай, почему мне не сообщили, что казармы переехали на другой континент, а? И кто, мать его, так… сузил дорожки. Как ни шагну — опять бордюр!

— Слушай, а это, вообще, чем-нибудь лечится?

— Мое нездоровое чувство юмора? Не-а. Но есть хорошая новость. От этого не умирают.

— Заткнись, — миролюбиво посоветовал Кев, принимая тело стратега на себя, как раненого.

Он более-менее пришел в себя только к вечеру. Ну, как — пришел… Земля не норовила при каждом шаге выскочить из под ног, стены не нападали из-за угла а желудок покочевряжился, но принял кусок серого хлеба.

Хороших новостей было две: Абнер купол удержал, так что команда Райкера взяла заговорщиков "теплыми", весь синклит разом. И отвертеться им будет трудно, вдохновенный монолог Его Святости по поводу свержения Оборотня был зафиксирован на амулет и подтвержден клятвой стратега. Даже для Верховного Жреца — достаточно.

Вторая хорошая новость заключалась в том, что взятый за жабры Его Святость не пережил такой несправедливости. Вряд ли сам. Скорее всего, расследователь неосторожно сказал какое-нибудь слово, которое и стало командой сердцу — остановиться.

Грешно радоваться чужой смерти. Но уж лучше этот скользкий тип, чем на допросах в Лонгери снова всплывут имена Юстины Несравненной, Марка Винкера и "Святого" Эдера. Помер и помер. Облака ему под ноги.

Поэтому, когда Винкеру сообщили, что его хочет видеть женщина в плаще и маске, он махнул рукой и распорядился пустить. Мало ли… Вдруг какая родственница заговорщика. Вдруг что интересное скажет.