Я знала, что он очень любит собак и однажды потерял собственного пса.

– Даня любит собак? – надломленным голосом вдруг спросил он, сев на траву.

Пыжик развалился у него на коленях.

– Да. И кошек. Он вообще всю живность обожает.

Алик кивнул, явно собираясь с силами, чтобы спросить что‐нибудь еще.

– А какой его любимый цвет?

– Сложно сказать, чаще всего выделяет синий и желтый.

– Аглая, моя мама хочет с тобой поговорить. И встретиться с Даней. Если ты откажешься, я постараюсь ей объяснить, но… я за нее очень переживаю. Она как Даню увидела, до сих пор в себя не пришла.

– Я подумаю, ладно? Конечно, Дане не повредит знакомство с бабушкой.

– Он очень красивый. Чудесный малыш. Спасибо тебе… за него.

О, нет-нет… в глазах у Алика мерцали слезы, и я не сдержалась, зарыдав первой.

– Не стоит меня благодарить, это мой сын, и я сделаю для него все, что смогу. Жаль только, что от меня ему ничего не досталось, – хмыкнула я, вытирая глаза.

– Наверное, он такой же вредный?

Я пнула Алика, он рассмеялся сквозь слезы и склонился к земле. Затем поднес к моему лицу сорванные незабудки – мои любимые цветы. Псы услышали шум трактора и убежали с лужайки.

– Знаешь, как пишется название незабудок на английском? – спросил он, глядя мне в глаза.

– Дословный перевод: не забывай меня. Пожалуйста, не забывай меня.

Алик осторожно коснулся моего уха и заложил за него несколько ярко-голубых цветочков.

– Я бы, может, и хотела забыть, но не могу. Никогда не могла.

Алик коснулся лбом моих волос и медленно вдохнул, словно пытался вспомнить принадлежащий только мне запах.

– И я не смог. Если бы ты только сказала о своих чувствах. Я понятия не имел, любишь ли ты меня настолько же сильно? Я ведь ездил к тебе в Алтуфьево. Мама прикрыла тебя. Я тогда… Не хочу в таком признаваться, но я много пил, вызывался на самые страшные возгорания, надеясь не выжить, пожертвовать собой, но решил, что не могу уйти, так и не выяснив с тобой отношения. Я приезжал к твоему институту зимой. Ты болтала с парнем, он крепко обнимал тебя, потом вы взялись за руки и пошли дальше.

– Не тебе меня судить. Я, кстати, уже была беременна.

– Я не сужу! Просто в тот момент я решил, что хватит с меня боли. Я и так не раз причинял ее тебе, понадеялся, что ты стала счастливой, понятия не имел о беременности. Если бы я только знал… Ты была в пуховике, я вообще ничего не заметил! – отчаянно воскликнул Алик.

– Я тоже думала, что поступаю правильно. Я ведь считала, что ты улетел в Германию, начал жизнь с чистого листа, женился. – Я прилегла на траву, глядя на пышные облака, неспешно плывущие по небу.

– Да уж, Германия. Оксана, впрочем, действительно туда улетела, но уже после того, как мы расстались.

– Спасибо, очень интересно.