Сердце стрекотало так быстро, что отдавало в висках и животе, я теряла контроль над мыслями и телом. Иногда нам приходится пройти тяжелый путь, прежде чем наконец получить вознаграждение. Иногда этот путь усложняем мы сами, а иногда жизнь добивает нас, ставя на колени, заставляя опустить руки и отказаться от желаемого. И когда мы уже перестаем надеяться на возможность своего счастья, оно само приходит в руки. Важно лишь поверить в то, что счастье реально, и помнить, насколько оно хрупкое и легко ускользающее.

– Так не отпускай. Никогда, – прошептала я в ответ.

Слившись в поцелуе, мы позабыли обо всем вокруг. Алик крепко сжал мое лицо в ладонях, затем запустил пальцы в волосы и углубил поцелуй. Я обвила руками его шею, все еще не веря, что целую любовь всей своей жизни. Что он прямо здесь, в моих руках, и на этот раз всецело мой.

– Я люблю тебя, Аглая, – шепнул Алик и снова поцеловал меня. – Моя нежная девочка, как же я скучал…

Вернулись псы, и нам пришлось встать с земли, чтобы они не успели нас облизать и перепачкать.

– А ты все такая же крапива, – ухмыльнулся Алик.

Его потемневшие волосы отросли, закурчавились и теперь падали на лоб. Выглядел он сексуально, шрам на щеке его ничуть не портил. Он закурил, и дым окутал нас, как утренний туман. Я не сводила с него глаз, напоминая себе, что вообще‐то я взрослая женщина, мать, а не какая‐нибудь страстная львица, готовая запрыгнуть на него прямо сейчас…

– Вообще‐то, я сердце твоего лета.

Улыбнувшись, я кинулась в его объятия.

– Красильников, с этой минуты ты мой. Только мой. А задумаешь сбежать, так помни, что я все еще могу вернуть тебя в овраг, – говорила я, покрывая поцелуями его лицо.

Алик смеялся, отбросив сигарету, которую ему не удалось докурить.

– Не убегу я, не убегу. И тебе не дам. Мы же чокнутые, никого, кроме друг друга, не видим.

Поставив меня на землю, Алик вновь поцеловал меня. Мы не могли оторваться друг от друга ни на секунду!

– Ну что, готов идти к сыну? – ласково спросила я.

– Еще ни к чему не был настолько готов.

Зеленоглазый кучерявый подросток забрался на крышу заброшенного четырехэтажного дома. Отсюда была видна большая часть огромной зеленой деревни. Он оставил велосипед у забора и хотел немного отдохнуть после двухчасовой езды. На самом деле он не понимал, как вообще оказался на крыше. Знал только, что не хочет жить в мире без отца. Отец работал пожарным, спас множество человеческих жизней, только вот его никто не спас. Какой‐то пьяный придурок в одночасье забрал у него жизнь на трассе М5, и теперь они с мамой и сестрой не находили себе места. Мама жила только ради детей, а он… не мог найти в себе силы жить ради нее и сестры.