Вздохнув, я остановилась и отвела взгляд в поле. Бежать бы по нему, не оглядываясь.

– Аглая, пожалуйста, скажи, Даня ведь мой сын?

Алик медленно подходил ближе, словно пытался укротить свирепую тигрицу.

– Да, твой, – сдалась я.

– Как ты могла скрывать его от меня, а? Ты поэтому сбежала?! Аглая, ты не имела никакого права…

Рассвирепев, я спрыгнула с качелей, подбежала к Алику и ткнула его пальцем в грудь.

– Я не имела права?! Я?! Я его мать! А ты… у тебя были большие планы на будущее со своей невестой! Так что если я еще раз услышу что‐то о правах, то тресну ближайшим камнем!

– О каких планах ты говоришь?

– О Германии, конечно! О свадьбе!

– А-а-а… – Алик схватился за голову. – Тебе стоило бы встретиться со мной и поговорить по‐человечески, а не сбегать, когда я навестил твою маму. Я не смог оставаться с Оксаной. Сам себе был противен, ведь после нашей встречи я уже не мог отгородиться от чувств, врать Оксане и тем более связывать наши с ней отношения браком.

– Я тебя сейчас убью, клянусь. – Я сжала руки в кулаки.

– Аглая, ты меня сама прогнала, помнишь? Ты сбежала! Не дала мне шанса! Скрывала сына! Ради чего?

– Ради тебя! Боже мой, да ведь у тебя были такие планы, ты мог разрушить их из‐за меня! А что самое страшное, я любила тебя и люблю так сильно, что ни за что не смогла бы делить с кем‐то еще. Если бы ты выбрал меня из чувства вины, представь, как бы меня съедали мысли о том, что ты не забыл Оксану? Я не могла тебе в тот момент довериться. Это нечестно, я понимаю, но… если бы ты только знал, какие чувства таились в моей душе.

И снова эти чертовы слезы!

– Не надо… – Алик положил ладонь мне на лицо, поглаживая большим пальцем.

Было тяжело признаться себе в том, как сильно я скучала по нему, по его прикосновениям. Каждый раз – как в первый.

– Неужели ты наконец сказала, что сильно любила меня?

– А ты что же, слепой?

Алик отпрянул, нахмурившись и невольно повысив голос.

– Ни одного чертова раза, Аглая, я не слышал от тебя этих слов! Может, ты и сама не замечаешь, но большинство своих чувств ты держишь в себе! Я мог только надеяться, что твой взгляд и в самом деле можно назвать влюбленным.

– Да что ты говоришь?! А ты? Ты сам хоть раз сказал, что нуждаешься во мне?

На наши голоса прибежали псы. Шайка из Чижика, Рыжика и Пыжика. Собаки виляли хвостами и быстро дышали, вывалив розовые языки набок. Черный, рыжий и палевый псы были общим достоянием: деревенские жители по очереди подкармливали их и оставляли у себя в холодные ночи. Поэтому собак мы с Аликом не испугались, присели на корточки и, позабыв о контрах, принялись чесать им уши и гладить по влажной шерстке.

– Вы что, снова в тине купались, балбесы? – хихикнула я, когда Чижик лизнул меня в подбородок. – Друзья, мне нечем вас угостить!

Алик тоже улыбнулся.