Но ведь существовало много уголков, где приятно искупаться и позагорать.

— Элементарно, — Иван открыл один глаз. — Это священное место. Здесь ты в меня влюбилась.

— Здесь? — возмутилась я. — Это когда же?

Иван фыркнул и стал убедительно доказывать, что влюбилась я в него, когда он вытаскивал меня из ямы. Иначе зачем я потом так радовалась ему, так улыбалась из окна? Когда? А когда болела. Ну, не знаю. На мой взгляд, влюбилась я в него гораздо позже. Может, в четвертом классе. Что? Пуговица? Тогда в первом. Или еще раньше. Не помню.

— Не знаю, — Иван приподнялся на локте, пригладил свободной рукой колечки волос на висках и у лба. — Наверное, всегда.

— Очень даже бывает, — он протянул руку и подгреб меня поближе. — В тот день вы переезжали. Я у вашего подъезда сидел. Ты ко мне подошла. Заметь, сама подошла. Я тебя не звал. На тебе еще платье было… Красивое такое… Белое, в синий горох. С бантом. И косы… Твои косы сразили меня наповал!

— Я не к тебе подошла. Я щенка хотела посмотреть. Как его звали? Не помню…

— А куда он потом делся? Я помню только, что вы с Лидусей его постоянно по всему микрорайону ловили.

— Он хитрый был… — Иван мечтательно улыбнулся. И я испугалась, что он сейчас опять заговорит о собаке. Димке очень хотелось иметь собаку. Иван его активно поддерживал. Я отчаянно сопротивлялась их прихоти. С собакой столько мороки. Все заботы в результате на меня свалятся. Вот и отругивалась. Но сегодня ругаться не хотелось.

— У него чумка была, — вспомнил Иван. — Лидка целый день ревела, когда он умер. Мы его вон под тем кустом похоронили.

Иван замолчал. Теперь трудно было представить, что Лидуся могла реветь, да еще целый день. На моей памяти такое случилось только раз. В день смерти Василия Сергеевича. У моей золовки замечательный характер: легкий, веселый. И труженица она необыкновенная. Я закрыла глаза и представила себе Лидусю. Вспомнила ее довольное лицо в ЗАГСе, когда мы с Иваном расписывались. Можно было подумать, что это она замуж выходит. Гордость так и распирала ее легкие. Еще бы! Все вышло, как она хотела. Между прочим, выяснилось, что она немало потрудилась ради счастья брата. Если не говорить о неудачных попытках нас свести, то мнимый отъезд Ивана был ее рук делом. Никита только план предложил. А Лидуся этот план разработала до мельчайших деталей. Заставила всех выучить свои роли. Требовала настоящего актерского мастерства. Даже от маленькой Катюшки. Особенно тяжело пришлось моему сыну. У него никак не получалось изобразить горе и панику. Димка начинал и срывался на смех. Его Лидуся мучила целую неделю. Могу себе представить их самочувствие, когда после стольких мытарств и подготовки я так и не стала просить у Ивана прощения, не стала его удерживать.