Вместо публичного раскаяния и посыпания головы пеплом пошла его провожать. Хорошо, Иван на ходу перестроился. Ну, Иван-то меня лучше всех знал. И в конечном итоге все сделал правильно. А мог бы, кстати, с самого начала сообразить, что не буду его упрашивать. Все-таки чудные они, Лукины…

— Тебе тут какой-то Хренов звонил…

— Ну? — я открыла глаза и села. — Что говорил?

Иван внимательно посмотрел на меня и нахмурился.

— Я ревную, между прочим.

Что Иван ревнует меня к каждому столбу, я и без его подсказок знала. Успела за полтора месяца убедиться. Но Валерка — это совсем другое дело!

— Не ревнуй. Валерка — боевой друг. Если бы не он, я бы в 91-м у Белого дома точно концы отдала.

— И теперь вы поддерживаете отношения?

Мы действительно изредка перезванивались. Валерка, как в 91-м завелся, так и остановиться не мог. Обычная жизнь казалась ему скучной. Он состоял действительным членом «Живого кольца». Зачем-то бегал в офицерский «Щит». Не на разведку ли? И обязательно — к демроссовцам. В 93-м регулярно звонил мне с Тверской и от Белого дома, где помогал таскать раненых и убитых. Сообщал новости. Жалел, что нас с Саней рядом нет. Но бабушка к тому времени отошла в мир иной. Оставить Димку было не с кем. Лидуся отказалась наотрез. А насчет Сани Валерка ошибался. Саня тоже сначала торчал на Тверской, потом у Белого дома, и каждый час звонил мне оттуда. Просто они с Валеркой не пересеклись.

— Послушай, а разве ты не поддерживаешь отношения со своими боевыми друзьями?

— Ну, хотя бы с тем же начштаба?

— С Володькой-то? — Иван задумался. И вдруг сел. Потряс головой. Посмотрел на меня подозрительно.

— Постой, постой! А ты откуда про него знаешь?

Нет, определенно женщина не умеет хранить секреты. Рано или поздно они невзначай срываются с языка. И тогда возникают разные неприятности. Потому я сделала вид, что не расслышала мужа. Откинулась на одеяло, закрыла глаза. Хотя понимала бесполезность своего маневра. Иван теперь не отцепится.

— Катерина Алексеевна! Ты хвостом не крути! Быстро сознавайся!

— В чем, Ванечка? — попыталась я подольститься. Но глаза не открывала. Побаивалась. Раз назвал по имени и отчеству, значит, сердиться начинает.

— Ты меня у Белого дома видела? Ну?

— Что «ну»? Что «ну»? — я капризно надула губы. — Ну, видела. Сто раз, наверное. И что из того?

— И не подошла? — интонации у Ивана становились все спокойнее, все будничней. Гроза надвигалась прямо на меня. Уже посверкивали молнии, погромыхивал гром. Такие грозы обычно оканчивались полным отчуждением на несколько лет. Сейчас я допустить этого не могла. Не имела права. Вот и сделала по-змеиному неожиданный и быстрый бросок Ивану на шею. Повалила на одеяло. Заглянула в сердитые серо-синие глаза. Заискивающе улыбнулась.