— Я не леди, мама, — устало произнесла, снова усаживаясь в кресло и принимаясь за опостылевшее рукоделие. — И вряд ли когда-нибудь ею стану. Во мне нет ни капли изящества.

— Глупости, — отрезала леди Нидман. — Просто ты еще совсем юная, вот тебе в голову и лезет всякий вздор. Но скоро все изменится, и ты поймешь, что все, чему я тебя учила, тебе обязательно пригодится.

— Да уж, — скептически пробурчала я, — этикет и хорошие манеры прокормят кого угодно.

— Именно, дорогая, — кивнула мама, — именно. Веди себя достойно, и тогда мир ответит тебе тем же.

— Очень сомневаюсь, — еле слышно прошептала, поскольку была твердо уверена, что самой достойной была моя мама, но мир к ней был жесток, раз уж она осталась с младенцем на руках в полном одиночестве.

Внезапно стены нашей съемной квартирки сотряс оглушительный шум выбиваемой входной двери, и по коридору раздались торопливые тяжелые шаги. Мать вскочила на ноги, в ужасе заозиралась по сторонам и схватила острые ножницы, которыми обычно кроила ткань для очередного изделия.

— Беги, Линда! — закричала она, с мольбой глядя на меня. — Они не должны тебя поймать!

— Что происходит, мама? — пролепетала я, бледнея на глазах и лихорадочно соображая, куда же мне бежать, если единственным выходом был тот, где сейчас были какие-то люди.

Дверь гостиной с треском отлетела в сторону, и комнату тут же заполнили пятеро мужчин в черных плащах. Все они были огромного роста и атлетического телосложения, словно военнослужащие. Но среди них выделялся один человек, который больше напоминал, как раз холеного аристократа.

— Вот ты и попалась, Алексия, — в предвкушении протянул сероглазый блондин, алчно шаря взглядом по фигуре моей матери. — Ты совсем не изменилась за эти годы, моя пташка. Даже рождение этой дряни тебя не испортило.

— Не смей оскорблять мою дочь! — закричала мама, загораживая меня собой, хотя это было в принципе бесполезно, из-за разницы в комплекции, да и из-за того, что хрупкая женщина никогда не справится с толпой воинов. — Ты и ногтя ее не стоишь, выродок!

— А ты все такая же смелая и отчаянная, как и много лет назад, — восхищенно протянул он, медленно направляясь в нашу сторону. — И даже жизнь в нищете не смогла сломить твой дух. Я ведь предлагал тебе все: роскошь, деньги, свою любовь, лишь бы ты избавилась от бастарда Императора и стала моей. Но ты ведь так любила своего ненаглядного, что предпочла сбежать и прозябать остаток своих дней в глуши, лишь бы родить от этого ничтожества ребенка. Как глупо, Алексия! Как глупо было надеяться, что я тебя не отыщу. Императору плевать на тебя, он и думать забыл о какой-то своей очередной любовнице. Но ребенок ему нужен.