Как можно было допустить такое?

Он своим ослиным упрямством вынудил Габби солгать. Если бы он сам не спровоцировал конфликтную ситуацию, не было бы ни этой ссоры, ни ужасных последствий. Он должен был заключить жену в объятия и услаждать ее весь день – в благодарность за исцеление.

Габби лежала неподвижно, как мраморная статуя. Через некоторое время Квил взглянул на часы. Прошло только четыре часа, – значит, ей спать еще как минимум двадцать.

Он по-прежнему сидел в спальне, когда старик индус рывком распахнул дверь.

Квил вздрогнул и встал, не выпуская руку жены.

– Сэр… – Он замялся – не пересказывать же эту абсурдную ситуацию.

Но Судхакар, похоже, и не ждал от него подробностей. Подойдя к кровати, он взял Габби за запястье. У Квила сжалось сердце, когда он увидел, какой вялой выглядит ее маленькая кисть.

– Как давно она спит?

– Около четырех часов.

Судхакар ничего не ответил, но Квилу показалось, что индус скрипнул зубами.

– Плохой признак, сэр?

Индус опять промолчал. Их глаза встретились.

– Нет! – в панике закричал Квил.

Судхакар опустил голову.

– Сомневаюсь, что она выживет после такой дозы. Я ей говорил, что это сильный яд. Она слишком быстро заснула.

– Я в этом не разбираюсь, – тупо пробормотал Квил. – Что это значит?

– Лекарство изготовлено из яда древесной лягушки, – пояснил Судхакар. – Этим ядом лягушки погружают свою жертву в сон, а потом поедают ее. Для людей глубокий сон неизменно фатален.

– Надо разбудить ее! – Квил грубо оттолкнул Судхакара и, невзирая на его протесты, начал трясти Габби за плечи. Ее голова, как у тряпичной куклы, безвольно моталась из стороны в сторону. – Дайте ей что-нибудь! – приказал он. – Какое-нибудь противоядие.

– Против этого яда наука бессильна, – горько вздохнул Судхакар. – Вы должны смириться с печальным исходом. Так же как и я.

– Как вы могли доверить ей это снадобье? – гневно вскричал Квил, сжимая кулаки и надвигаясь на индуса. – Вы же знали ее. Неужели вы не предполагали, что ей может стукнуть в голову самой его принять?

Судхакар удивленно посмотрел на него.

– Откуда я мог знать? Я видел молодую женщину, снедаемую тревогой за своего мужа, готовую спасти его от страданий, даже если ценой будет ее замужество. Но я не заметил ничего такого, что указывало бы на суицидальные намерения.

– Она не имела представления, что это за лекарство! – свирепо зашипел Квил. – Она считала его безвредным. Вы не должны были давать ей его.

– Вы думаете, она ребенок? – пожал плечами Судхакар. – Она взрослая женщина и сама несет ответственность за свое легкомыслие.

Квил вперился в него грозным взглядом, но вдруг понял, что старик тоже страдает.

– Мы должны что-то делать, – простонал он в отчаянии.

– Здесь я бессилен.