И в ту же секунду Квил выбил у нее из рук пустой флакон.

– Слишком поздно, – проговорила она, надменно вскидывая подбородок. – Я не собиралась тебя убивать и не боюсь испытать это лекарство на себе.

Квил сделался мертвенно-бледным.

– О Боже, – застонал он. – Что ты наделала, Габби! Где Судхакар?

– Наверное, возвращается в Индию, – Габби прошла мимо мужа и села на край кровати, слегка растерявшись от собственного героизма.

– Эта доза, наверное, рассчитана на взрослого мужчину. Да, Габби? – дрожащим голосом спросил Квил.

– Я крупная женщина. Почти такая же, как взрослый мужчина. И вообще я с удовольствием посплю денек-другой, пока ты не успокоишься и не поймешь, что я не пыталась тебя убить. – В ее тоне больше не было вызова. Она ругала себя за то, что позволила своему упрямому характеру взять верх над разумом.

– Габби, на каком корабле отплыл Судхакар?

– Не знаю, – рассеянно ответила она. – Да он, наверное, уже в море. Не беспокойся. Судхакар сказал, что действие лекарства прекращается через сутки.

Что у нее со зрением? Перед ней был не один, а целых три Квила! Он до боли сжимал ее руки. Затем распахнул дверь и крикнул Кодсуолла. Она слышала, как он дает указания дворецкому разыскать Судхакара, если тот еще в Лондоне. Голос мужа звучал глухо, словно издалека.

Она теребила пальцами одеяло, пока все не поплыло перед глазами.

Ей показалось, что прошло несколько часов, прежде чем снова появился Квил. Когда перед ней внезапно качнулось его лицо, она отпрянула и заглотнула воздух.

– Лекарство подействовало на твое зрение, – объяснил Квил. – Помнишь, прошлой ночью я думал, что у тебя ореол?

– Ты на меня обиделся, да, Квил? – Слабый голос Габби вибрировал, словно тонкая струна. Пальцы вцепились в одеяло. Кровать накренилась, как корабль в шторм. – Я очень сожалею, что вела себя так глупо.

Квил взял ее руки в свои.

– Мы оба вели себя глупо. – В голосе его звучало раскаяние. – Я всегда знал, что ты не собиралась меня убивать. Просто я разозлился. И ты права, – теперь он гладил ей руки, – я должен был сказать тебе спасибо. Я был дураком, когда вообще затеял этот разговор.

– Я рада, что Судхакар уехал. Он все время распекал меня за легкомыслие. Он не хотел давать мне лекарство, – призналась она.

– Что еще он говорил тебе об этом снадобье? Ты можешь вспомнить?

– Нет. Он говорил, что в небольших дозах оно неопасно.

– Ничего. – Габби вдруг хихикнула.

– У тебя отрастают уши, Квил! Ты похож на кролика! – У нее округлились глаза. – Посмотри на свой нос!

Квил тяжело вздохнул – его ждала трудная ночь.

Еще два часа Габби то хихикала, то зевала и, наконец, провалилась в сон.

Растерянный и несчастный, он сидел возле нее и думал, какой же он редкостный олух.