Надо думать, я еще должна благодарить судьбу, что меня не отправили обратно в Индию, потому что в отличие от Питера ты не нуждался в моих деньгах.

Квил лихорадочно искал доводы в свою защиту. Но, так ничего и не придумав, снова вернулся к разговору о яде.

– Похоже, ты не очень за меня беспокоилась, если дала мне смертельный яд, – проговорил он сварливым тоном.

– В той дозе яд не опасен, я уже тебе говорила. Хочешь сам убедиться? – Габби открыла шкаф и достала маленькую коричневую бутылочку. – Вот, смотри, я дала тебе ровно половину. Этого количества недостаточно, чтобы отправить человека на тот свет.

– Ну-ка скажи, как часто Судхакар назначал больным это лекарство?

– Дважды, – буркнула Габби.

– И поэтому ты решила, что я подходящий кандидат для третьего эксперимента?

Габби не могла больше сдерживаться.

– Какое ты имеешь право на меня сердиться?! – вскричала она. – Я тебя вылечила! Ты сам убедился, что после этой ночи у тебя нет мигрени. Можешь теперь отправляться к своим куртизанкам! Вперед!

– Я имею право сердиться, потому что моя жена неутомимо демонстрирует полное пренебрежение к моему здоровью. Да будет тебе известно, я получил письмо от твоего отца. Он предупредил меня, что ты, по его выражению, «вынашиваешь гнусный план», угрожающий моей жизни.

– Ты переписывался с моим отцом? – потрясенно посмотрела на него Габби.

– Он прислал мне несколько писем.

– О, даже так! – Габби была в ярости, однако попыталась подстроиться под беззаботный тон мужа. – И что же он там написал? И почему ты не упомянул об этом раньше?

– Я подумал, что он выжил из ума. То, какими эпитетами он тебя наградил…

– Могу себе представить, – презрительно скривилась она. – Но мне в голову не могло прийти, что у вас с ним столь доверительные отношения.

– Вероятно, мне следовало отнестись более серьезно к его предостережениям. – Голос Квила был что-то слишком спокойным.

Габби окончательно вышла из себя:

– Еще бы! Ты и мой отец – два сапога пара. Вы, мужчины, только и умеете хныкать, как малые дети! Ты дал себе глупую клятву не принимать лекарств и остаешься верен ей из простого упрямства. А теперь… а теперь, когда ты поправился, ты еще смеешь оскорблять меня, вместо того, чтобы сказать спасибо!

Глаза Квила сверкнули гневом.

– Пусть я глупый! Но я по крайней мере не пытался никого убить!

– Я пыталась тебя убить? – заорала Габби. – Это лекарство безвредно! Безвредно!!!

– Неужели? – прошипел Квил. – Я не думаю, чтобы ты согласилась добровольно принять какой-нибудь яд. То ли дело подмешать его кому-то другому и потом уверять, что это безобидное лекарство.

Габби так посмотрела на него, что он отшатнулся, а она спокойно открутила колпачок и молниеносным движением опрокинула содержимое пузырька себе в рот.