Что… еще… сказал… Судхакар… об этом… лекарстве? – настойчиво повторил Квил, делая паузу после каждого слова, но ей казалось, будто он кричит.

– В его состав входит природный яд, который в больших дозах приводит к смерти, – пролепетала она, умоляюще глядя на мужа. – Но Судхакар меня заверил, что это лекарство не вызовет никаких неблагоприятных последствий, разве что не принесет облегчения. Но ты излечился, Квил.

Он отвернулся и стал одеваться.

– Итак, ты дала мне опасный яд. – Голос Квила звучал бесстрастно. – Неужели ради ночи любви стоило рисковать моей жизнью?

Габби умоляюще посмотрела на него.

– Моя вина в том, что я не могла больше видеть твоих страданий, – заплакала она, чувствуя, что все между ними кончено. Ее замужеству пришел конец.

– Твоя вина! А ты не испытывала вины, когда лгала мне, Габби? Когда давала мне лекарство, которое могло меня убить? – Квил повернулся к ней, и она вздрогнула, увидев выражение его лица. – Когда моя мать купила для меня подобное зелье, она по крайней мере спросила, буду ли я его принимать, а ты не соизволила этого сделать.

– Я должна была попробовать, – рыдала Габби, – потому что не могла смотреть, как ты мучаешься.

– Но ты почему-то упустила из виду тот факт, что я не выношу обмана! – гневно вскричал Квил. – Поэтому я снова тебя спрашиваю: ты считаешь, эта ночь того стоила, Габби? – Квил сжал кулаки. – Ночью я принимал тебя за ангела. Довольно забавно при подобных обстоятельствах! Тебе было весело? Я что-то не помню, чтобы раньше ты так смеялась. – Его язвительный голос прорезывал воздух, как нос корабля, рассекающего туман.

– Моя мать тоже покупала лекарства из любви ко мне, – фыркнул Квил. – Потому я ее и простил. – На этом бы и поставить точку, но он продолжил: – Ты хотела расторгнуть наш брак? Я не устраивал тебя как мужчина? Ты дала мне это лекарство, чтобы я был более… более активным? – Он цедил слова сквозь стиснутые зубы, хотя к этому времени уже полностью владел собой.

– Неправда! – закричала Габби. – Я не могла видеть твоих страданий! Это было непереносимо!

– Но в прошлый раз, если помнишь, все обошлось без мигрени. Напрашивается вывод, что тебя не удовлетворил тот опыт, не так ли?

Она не могла отвечать из-за слез.

– Я не стану принуждать тебя к дальнейшим экспериментам, – мягко продолжал Квил. – Ты ведь и сама это знаешь. Я больше не доверяю тебе, и при этих обстоятельствах наша совместная жизнь не может быть благополучной.

Габби вытерла слезы. Ну что ж, она не будет унижаться. Сначала она ему все объяснит, а потом уйдет.

– Я не собираюсь тебя переубеждать, но мне хочется, чтобы ты понял, почему я так поступила. Судхакар заверил меня, что лекарство никоим образом тебе не навредит. Поэтому я посчитала эту ложь оправданной.

– Оправданная ложь.