На себя, на нее, на Настю и вообще на всю дурацкую ситуацию, в которую я – Я! – нас поставил.

– Да брось, я бы могла помочь снять это ужасное напряжение. От тебя же буквально искрит, Сокольский, – продолжает откровенно намекать на секс. 

– Если бы я хотел снять напряжение, я бы пошел к своей невесте, но никак не к тебе, – говорю резко, а самому смеяться хочется от абсурда ситуации. Ну да, конечно, снимешь с Загорской напряжение. Это она меня в него и загнала. Кажется, еще вдох, еще движение, и я рвану к чертям.

Анжела, недовольно фыркнув, отстранилась. 

– И кого ты обманываешь, Сокольский? Нас всех или себя? – не спрашивает, утверждает, и, обходя меня, появившись в поле моего зрения и дождавшись, когда я обращу на ее персону внимание, облокачивается своей пятой точкой на перила, дергано складывая руки на груди.

Она мельтешит, а я и правда пытаюсь сообразить: и кого в итоге я обманул-то? Только если себя. 

– Ты ведь ее не любишь, – продолжает жужжать, как назойливая муха, Анжела. – Ну, она-то тебя так точно нет. Каждая улыбка фальшивая, каждый взгляд наигранный, – бросает мне с ехидной злобой. Мне кажется, эта тварь просто наслаждается тем, что ее слова бьют ровно в цель, хоть она и не понимает всего масштаба беды.

– Тогда что это? И правда, игра для родителей? – замолкает, но, не дождавшись ответа, продолжает. – Отец говорил, что Сергей Денисович очень решительно настроен тебя женить. 

Да это… было игрой. Но теперь, по крайней мере, для меня, все поменялось.

Ты ее не любишь – звучит в голове сказанное Анжелой. А что вообще такое любовь? Страдания, мучения и боль. Вот такая она была в моей жизни когда-то очень давно. Да и вообще, можно ли влюбиться за два дня? Можно пропасть в человеке за сорок восемь часов? Если нет, то тогда я не знаю, что со мной происходит.

– Ты права, – говорю и, поднимаясь с места, отвожу взгляд на горизонт, краем глаза отмечая, как удивленно на полуслове заткнулась Анжела. – Знаешь в чем? – достаю из кармана пачку сигарет, к которым не прикасался уже с самой столицы, чувствуя огромное желание успокоить нервы. 

– В том, что она меня не любит. 

Делаю затяжку и с небывалым наслаждением выпускаю в небо струйку дыма. Пару раз, и мне вполне хватает, чтобы навести порядок в своей голове.

– А я, значит, сделаю все, чтобы это исправить, – сделав последнюю затяжку, выкидываю сигарету и, убрав руки в карманы брюк, смотрю  прямо в глаза упрямой бывшей. Честно и открыто, насколько вообще это возможно. – Настя – моя будущая жена. Точка.

Я уже даже себя почти убедил. 

– Почему ты тогда не можешь это произнести?

– Что произнести? – морщусь.

– Что любишь? Почему не можешь сказать: я люблю Настю? – отталкивается от перил девушка и идет ко мне со сверкающим вызовом в темных глазах.