Спасаясь только одной мыслью и одним, еще не родившимся, человечком. 

– Настя, – шепчет Эмма и в одно мгновение пересаживается рядом со мной на диванчик, крепко-крепко обнимая и прижимая к себе так, как должна обнимать мать. Гладит по спине, по волосам, успокаивая мою истерику так, как когда-то я мечтала, чтобы делала мама, которой у меня никогда и не было по-настоящему. – Настенька, прости дуру старую, а? – всхлипывает Эмма, целуя в макушку и позволяя прижаться к ней всем телом, как к спасительному огонечку. – Мы все очень по тебе соскучились. И вы нужны Илье, а он нужен тебе и ребеночку… – шепчет, судя по тону, с улыбкой на губах, Эмма, что и заставляет отстраниться и посмотреть в ее глаза.

– Как? – выдыхаю удивленно. Ведь живот еще совершенно почти не видно, всего-то жалких два месяца, как маленькое чудо поселилось внутри и своим присутствием уже незримо меняет меня и мою жизнь.

– Я ведь права, да? – укладывает ладошку на мой живот через кофту Эмма. Глаза женщины лучатся неподдельным, настоящим, искрящимся счастьем. Так же, как и улыбка, что просто ослепляет. 

– Да, – не поворачивается язык, чтобы соврать. – Но откуда? – шмыгаю носом и улыбаюсь в ответ.

– Ох, Настя-Настя, – смеется Эмма и притягивает обратно к себе под бок, обнимая за плечи. – Доченька, – говорит так тепло и с таким трепетом, что мурашки пробегают с головы до ног. – Вот когда родится ваше с Ильей чудо, ты меня обязательной поймешь, – говорит загадочно, так и не ответив на мой вопрос…

Но может и правда? Материнское сердце – оно же чувствует...