Пожалуй, так сладко, как никогда.

Утро среды встречаю в крепком захвате Сокольского, который ночью прижал к своему горячему телу и не отпускал. 

Что самое интересное, я не слышала, как он пришел. Я не помню, как лег со мной в кровать и как обнял, тоже не помню. После нашей ссоры на душе было гадко. Когда каждый из нас высказал свои претензии и услышал другого, внутри что-то надломилось. Он был прав. Но и я была права. Мы словно говорили на разных языках, не понимали друг друга. До этого утра. Когда тело решило разговаривать за мозг. И когда я с небывалым наслаждением ощущала тяжесть его руки на себе.

Его биение сердца и грудь, что прижималась к моей спине.

Уютно. Тепло и без одеяла, которое съехало и валяется в наших переплетенных ногах. 

Черт возьми, такое положение ощущается так правильно. Вот только упрямая часть меня ни под какими пытками не признала бы этого.

Сердце ударилось о ребра… и еще пару раз, когда Илья пошевелился, и его горячее дыхание защекотало шею. Я перестала дышать, двигаться и вообще, кажется, умерла, когда его пальцы, которые были переплетены с моими пальчиками, сжались, разгоняя таким простым жестом по телу волны возбуждения.

 

Как волнительно и обжигающе страшно было увидеть, что он проснется. Но другая часть меня невероятно сильно этого хотела. Повернуться. Обнять. Поцеловать. Увидеть его сонный взгляд и улыбку. Я почему-то была уверена, что он улыбнется! А еще, что это и есть его "шаг". Первый и весомый по направлению ко мне.

И как бы сильно мне не хотелось остаться рядом с ним, но у меня есть обязанности. Играть его невесту ради него же. И памятуя про встречу, на которой я обещала быть вместе с Эммой Константиновной, я все-таки   выбираюсь из крепких объятий и, как мышка, на цыпочках, иду в душ.

 

А потом нужно тенью проскочить на выход, бросив всего один взгляд на сладко спящего, развалившегося на кровати внушительного Илью, и с горящими от смущения щеками встретиться с Эммой у входа.

Ее красная Феррари уже   готова, а сама женщина в стильном костюме цвета нюд и неизменной прической-пучком ждет меня.

– И вам доброе утро, Эмма Константиновна! – улыбаюсь, пропуская гарканье свекрови мимо ушей. Она сегодня, да как и всегда, в скверном расположении духа.

Вот только у меня внутри порхают гигантские разноцветные бабочки, и сегодня слишком приятное утро, чтобы дуться. И Эмма, видимо, это замечает. Окидывает меня с ног до головы изучающим, задумчивым взглядом и кивает:

– Доброе. Садись, нас уже ждут.

– Разве мы не с водителем? – удивленно кошусь на женщину, которая открывает дверь водительского сиденья и готовится устроиться за рулем. 

Я не ханжа. И не считаю, что машина – транспорт исключительно для мужского пола.