Я сегодня остался здесь и не поехал с отцом, потому что думал, надеялся, что…

– Что? – выдыхает зло девушка, сжимая свои ладошки в миниатюрные кулачки. – Что ты думал?!

– Что мы проведем время вместе! – отвечаю ей в тон. – Ты не видишь? Ты можешь улыбаться и нормально болтать со всеми вокруг, но не со мной! Это задевает, знаешь ли. Что тебе мешает точно так же вести себя со мной, а, Загорская? 

– А ты сам-то хоть раз попробовал быть со мной нормальным?! – округляются в неверии глаза Насти. – Хоть раз сделал хоть какой-то шаг?! – топает аккуратной ступней девушка.

– Хоть раз дал понять, что тебе интересно мое общество?! Как, ну как я должна была понять, что у тебя в голове, Сокольский?! Я не умею читать мысли. Я не телепат! И да, мне стало любопытно узнать хоть что-то о твоем прошлом, потому что ты же ни черта сам не расскажешь! Держишь на расстоянии как… секретаршу, но при этом требуешь, чтобы я вела себя с тобой, как кто?! Друг? – машет руками Настя. – Так может, ты уже определишься, кто я для тебя, а? То кричишь, то целуешь, то говоришь, что поддержишь, то врешь. Да сколько можно-то? – практически едва слышно выдыхает Загорская и морщится.  

– Цветы, – все, на что хватает моей фантазии.

– Что цветы? Цветы – это цветы, Илья! – вздыхает возмущенно. – А ты только и делаешь, что приказываешь. Даже сегодня…

– Я был занят, я не проконтролировал тон, да, прошу прощения, – развожу руками. – Но ты тоже хороша. Заводишься с пол-оборота. Скажи, я тебе настолько ненавистен, да? Настолько ты хочешь избавиться от меня?! – делаю шаг к ней, а она отступает. Упрямо смотрит снизу вверх,  сжав губы. Чертовски манящие и горячие. Сладкие. Губы, которые не выходят из моих мыслей.

К которым хочется прильнуть и целовать. Долго. 

– Нет, – слышу сдавленное и продолжаю наступать. – Не хочу, – говорит Настя, вот только что не хочет? Чтобы я ее поцеловал или чтобы я оставил ее?

– Что, Настя? Что ты не хочешь?! – ловлю тонкие запястья и, поглаживая, сжимаю ее ладошки, наблюдая, как стремительно покрывается мурашками ее кожа. Завожу ее руки за голову, пригвождая к  стене, и утыкаюсь лбом в ее лоб, всем естеством ощущая, как учащенно бьется ее пульс. – Скажи мне, Загорская, а кто я для тебя? – шепчу, делая последний шаг, и опускаю взгляд на ее приоткрытые на выдохе губки.

Искусанные и припухшие. Чувствую ее горячее дыхание и… не могу сдержаться. Прижимаюсь и целую. Мимолетно. Невесомо, крадя ее вздох. Устраивая пытку своей выдержке.

– Кто, Настя? – повторяю, поднимая взгляд глаза в глаза и замерев всего в паре миллиметров от ее губ, готовясь накрыть их своими снова, когда слышу едва различимый шепот:

Не знаю, что я ожидал услышать, но такое… это как удар под дых. Или нож в спину – одинаково больно.