Тело и голова вдруг сделались лёгкими-лёгкими… Глаза закрылись сами собой.

– Выходи, аурем, – услышала я свистящий шелест в кустах. – Братец мой, Те Ваи, любит дев лаской убаюкивать. Выходи, пока не поздно…

Открыв глаза, я поискала глазами говорящего, но никого не увидела. А дэвры в полном составе – уже одетые в свои смешные юбки-штаны – топтались поодаль, старательно не смотря в мою сторону. Но я же только что зашла, и хойя тоже ещё в воде были… Приехали ведь утром, а сейчас солнце снова клонится к горизонту. Как это возможно?

На Чёрном Вепре не осталось и следа от вчерашних ожогов. И почему-то это меня не удивило. Нет, наверное, можно объяснить это научно. В Виндее, я знаю, есть озеро, кишащее улитками, они кожные болезни своей слизью лечат. Так и здесь: наверняка какие-нибудь полезные минералы в воде растворены. Цинк там, или ещё что… Но мне впервые не хотелось об этом думать. Вепрь просто сказал, что озеро волшебное – значит, так оно и есть.

Потом снова была возмущённая Имельда, так и не успокоившаяся с утра, вкусная еда, барабаны где-то вдалеке. Но всё это виделось будто сквозь завесу. Мелли отвечать не хотелось, хотелось спать.

Когда наутро очередные незнакомые дови принесли завтрак, я по наитию вышла из фаре. Напротив дома стояла тохунга с чёрными птичьими глазами и в накидке из перьев. Не знаю, что со мной сделало это озеро или водный дух Те Ваи: я просто смотрела на неё – и мне нечего было ей сказать.

– Вот и славно, – кивнула она. – Пойдём, аурем.

На её плече сидел попугай ко-капо.

– Аурр-рем! – каркнул он.

Долго идти не пришлось – шаманка завела меня в соседний фаре, тот самый «дом знаний». Он оказался пуст внутри, лишь в центре высился деревянный истукан со зверски выпученными глазами. И со стен скалились бесчисленные физиономии: предки местных жителей. У меня возникло чувство, будто я нахожусь на кладбище или в фамильном склепе. Разве что вместо саркофагов здесь были искусно вырезанные в дереве лица.

Может, дэвры верят, что духи их предков живут в этом фаре-кура? Советуются с ними. Оттого и «дом знаний».

Яркий попугай слетел с плеча тохунги и устроился на голове истукана, не сводя с меня цепкого взгляда. Глаза у них с шаманкой были одинаковые, словно одна пара на двоих: чёрные, пронзительные. Старуха зажгла пучки трав в медных посудинах, села на пол, вытянув костлявые ноги и опершись спиной на идола. Затем повелительно похлопала ладонью по полу. Я опустилась рядом.

– И волосы распусти, ничья аурем.

Так я и сделала, а шаманка мягко накрыла сухой рукой мою голову, укладывая её на свои колени. И начала медленно перебирать пряди, прочёсывая их пальцами от основания.