Если у кайарахи в его безумном танце с огнём отбрасываемая тень имела явственные очертания огромного дикого кабана… И если есть какой-то призрачный шанс помочь отцу… То я и не в такое готова поверить.

Проще всего оказалось с узлами. Под этим тохунга имела в виду не стеснять своё тело – вместилище маетного духа. И собственного, и той части, «похищенной» у теви Минци. Волосы мне теперь полагалось держать распущенными, а одежды носить исключительно свободные. Я, несколько посомневавшись, сбросила с себя тугой корсет, накрахмаленные юбки, слои хлопка и батиста. Очередная добрая дови, принёсшая обед, показала, как облачаться в их лёгкие струящиеся одежды. Боги, это было так необычно! Несмотря на открытость такого «платья», я не чувствовала себя неуютно. А вот распущенные волосы… С ними я как раз ощущала себя чуть ли не голой. До того привыкла укладывать их в строгий узел или тугую косу.

Вайруа-о-те-Марама, дух света, любил золото – из него он отливал каждое утро новое солнце. Нося этот металл, дэвры и выказывали ему уважение. Золото у меня было – и даже чересчур много… Подарки кайарахи за ту игру на корабле. Вот только надеть всё это разом? До этого я позволяла себе носить только один самый скромный браслет – и то, чтобы не обидеть Чёрного Вепря… Как это будет воспринято, если я все его дары нацеплю на себя? Но другого золота у меня не было, а тохунга чётко дала понять, что чем больше металла, тем ярче дух света в нём отражается и тем сильнее радуется…

За защитой от Вайруа-о-те-По, духа тьмы, шаманка отправила меня к моему же знакомому дэвру. Вайранги Дубина, выслушав мою просьбу, предельно посерьёзнел и кивнул:

– От это ладно. От это хорошо. Только смотри, тесса: чтобы ни звука… Пикнешь – и не сработает, понимаешь, ага?

Я не сразу вспомнила, в чём был хорош Дубина. Думала, научит какому-то молитвенному ритуалу или сплетёт мне особый оберег. А как вспомнила… Но на попятную было поздно идти. Кажется, меня в очередной раз подловили на их излюбленное «слабо, тесса?»

Процедура оказалась чувствительной, но вполне терпимой, я стойко выдержала эти два часа. А вида крови никогда не боялась. И, в конце концов, это всегда можно спрятать под перчаткой. Рука горела огнём, а кожа вздулась и онемела, но к вечеру я обзавелась замысловатой татуировкой на тыльной стороне правой ладони.

– Злой дух через дела проникает, а дела как раз руки делают. Тебе бы, тесса, вокруг рта, по-хорошему, сделать – ты ж всё больше словами горазда.