Они построили огромное тцарство – Каганат, и каган почитал Меч как священный. Его стали называть Золотым Мечом.

Побродив по свету достаточно долго, Яфет смертельно устал. Его захлестнуло отчаяние, что мир велик, зол, дик и кровожаден. Ничто не может это изменить. Несмотря на сказанное во время встречи с Незримым, он оказался бессилен.

Отыскав пещеру на высокой горе вдали от людей, бывший тцар Вавилона, строитель Башни и завоеватель Гипербореи скрылся от мира. Лег на каменное ложе и забыл обо всем.

Сон приходил чаще обычного, пользуясь голодной слабостью и отсутствием желания жить. Смерть не имела власти над Яфетом, но разум все чаще улетал в туманные, искаженные дали, недостижимые для обычных смертных…

Все чаще он зрел туманный облик Незримого Бога, обрушившего на землю Потоп.

Все чаще всплывали воспоминания, как они с братьями возводили Башню в землях жаркого Вавилона. Башня каждый раз рассыпалась, будто замок из песка.

Однажды почудилось, что в пещеру кто-то пришел. Он назвался невром – из того племени, кого Яфет, Громострел и Соколиный Клюв встретили тогда в Лесу. Этот человек был их потомок. Из рода его и Ильмены.

Он был столь же потерян и обескуражен, как и Яфет когда-то. Молодой невр хотел поменять мир. Сердце в нем горело, как раздуваемое мехами пламя. Его съедало отчаяние и тоска, но он был полон сил. Сквозь застилающий взор туман Яфету показалось, что у него огненно-рыжие волосы и невероятно зеленые глаза. Он вопрошал, как спасти мир, как уберечь людей от братоубийства, просил помощи.

Яфет не знал, было это правдой или всего лишь бессмысленным сновидением, из множества тех, в которых разум уже пребывал постоянно.

Но однажды стало ясно – приход невра, был он сном или явью, что-то изменил. Тот рыжий – молодой, пусть и много повидавший…пусть и тонет в отчаянии, но не опускает рук…Яфет ощутил болезненный укол совести. Почувствовал, как сердце сжала ледяная рука. Однако лед стремительно таял. В груди разгорался былой огонь страсти, ненависти и желания изменить мир. Жестокий и несправедливый. Волна ярости накрыла Яфета с головой.

Когда он открыл глаза, сперва все было размыто, потолок и стены в темноте не разглядеть. Тцар с трудом поднялся. Провел рукой по груди, нащупал отросшую до пола бороду, а под ней острые, едва не прорывающие кожу ребра.

С трудом встал, подождал, позволяя ногам вновь привыкнуть к забытой тяжести тела. Постояв немного, медленно направился к выходу, чувствуя, как возвращаются силы. А с ними и желание жить, крушить, постигать…и побеждать.

Глаза привыкли, и в темноте он различал каждый камешек, каждый выступ на стенах. Яфет снял с груди висевший на цепочке последний дар Златокоры.

От Светоча в его руках пошло слабое сияние.