— Вещи в багажнике, — улыбнулась она и положила ему в руку ключи от машины.

Шаурин открыл багажник. Там стояла только одна сумка.

— И все? — спросил он недоуменно. — Это все, что ты целый день собирала?

— Да, все, — весело сказала Алёнка.

Недоумение Шаурина только увеличилось, когда он вытащил сумку.

— Господи, что у тебя там такое?

Сумка была невероятно тяжелая. И как только Алёна сама ее до машины дотащила…

— Отнеси в кабинет, — скомандовала Алёна, когда они поднялись в квартиру. — Там же книги.

— Хорошо. — Ванька поставил неподъемную сумку у книжного шкафа.

— Я надеюсь, мне будет позволительно как-то покомпактнее расставить твой «декор», чтобы разместить свои книжечки?

— Конечно. Делай все, что пожелаешь нужным. Ты уже у меня и так основательный порядок навела, все кругом переставила. Продолжай в том же духе, как тебе будет удобно, я совершенно не против. И пойдем поедим, я жутко голоден, ждал тебя, — хмуро сказал Ваня.

— И поэтому ты такой злой? — засмеялась Алёна и обняла его за талию.

— Поэтому, — сквозь зубы ответил Шаурин, развернул ее к двери и направил на кухню.

Алёна все пыталась обернуться, все заглядывала ему в глаза, он упрямо толкал ее вперед, а на кухне уселся на высокий стул и уткнулся в телефон. Она обняла его сзади за плечи, прижалась к щеке и спросила:

— Понимаю, — с улыбкой сказала она. — Трудно отпускать самому. Верить молча. Без подстраховки. Отпустить и ждать. Тебе тоже так трудно, я знаю. Легче же стукнуть кулаком по столу и что-то потребовать. Иногда легче заставить.

Ванька молчал. Ничего не говоря, крепко, до боли сжал ее запястье.

Он отпустил ее без подстраховки. Сегодня просто отпустил. Ни штамп в паспорте, ни свидетельство о браке, ни кольцо на пальце не давали никакой гарантии, что она вернется. Только ее чувства, ее воля, ее собственное желание. Да, это невозможно трудно для него — действовать, слепо, молча, безгранично доверяя. Просто ждать. Надеяться. Верить молча. Это невероятно трудно действовать без плана. Не было у него плана на случай «если она не вернется». Но она вернулась. С книгами, мишкой и кактусом…

— Ванечка, я люблю тебя. Очень-очень, сильно-сильно. Я собрала все свои вещи, самое важное, самое нужное. Мишка, книги, кактус. А все остальное я оставила в прошлом. Это все другая жизнь, а моя жизнь здесь, с тобой. Так что тебе придется раскошелится. Я гол как сокол, — она засмеялась. — А теперь давай поцелуемся. Как женатики…

Она писала ему на зеркале: «…Ваня, я люблю тебя. Алёна Шаурина». Нумеруя свои послания, клеила стикеры на холодильник. Складывала исписанные любовными признаниями листки в ящик рабочего стола. Слала СМС-сообщения. Подсовывала записки в карманы пиджака. Писала цветными маркерами, клеила блестки. Рисовала сердечки.