Да, вы можете сказать: какая логика, если происходит подобная дичь? А я вам отвечу, что такие кислоты жрал в своё время — вам и не снилось! Видал и людей-крокодилов, и чего похуже. Всё равно человек-человек — тварь самая мерзкая.

— А чей он предшественник?

Пока я переваливал труп через ограду, старик закурил самокрутку.

— Как-как… раком через… ай… ты ж, дубина, как пить дать: меня за колдуна принял?

Интересный вопрос. Именно такая формулировка ранее не пришла мне в голову, однако теперь, когда старик сам произнёс слово «колдун» — она неожиданно точно легла на ощущения. Болота, «южное гостеприимство», крокодилы… колдуны. Вуду и всё прочее дерьмо. Папа Легба… или как там его? Я вспомнил безумные байки, слышанные от бармена в одном старом нью-орлеанском заведении. El Baron называлось, кажется.

— Не колдун я. Такой же отморозок, как ты — и нихера больше. Она любит отморозков. Самых отбитых гангстеров и убийц. Чем больше кровушки на руках, тем лучше. И она зовёт к себе, токмо ты сам этого уже не помнишь по дороге… Она что хочет, то возьмёт. Это без вариантов. Этак уже давно заведено в наших краях. И в других тоже…

— Дурак ты всё-таки. Где есть шоссе, там и своя королева. Ну, может, не прямо шобы на каждом, но… ты понял. Не тупи. Папа Легба и дорожные знаки Матери. Везде свои хозяева. Слышал ты эти истории.

Человеку-крокодилу вполне хватило одного тела: он уже оттащил латиноса во мрак. Второму предстояло валяться в чёрной жиже до утра, когда проголодаются обычные твари…

Жёлтые глаза старика, до сих пор почти мёртвые, вдруг прояснились. Он смотрел прямо на меня и жадно затягивался: торопился докурить поскорее. На втором этаже дома зажегся свет: занавески делали его нежно-розовым. И манящим.

— Видал? Ждёт она тебя уже. Так что кончай со мной… и вперёд.

Я опять ничего не понял.

— Ну чё зыришь? Кончай, говорю. Человеком мне жить давно остобрыдло, а вот крокодилом, аки остальные, прежние все… эт ищо можно. Она и тебя выпьет досуха. Как меня, как всех нас. Но это ничего: так пить будет, что тебе понравится. Очень понравится. Ведьма, одно слово.

Я покосился на вольер с крокодилами, размышляя о том, какую именно роль они во всём этом исполняют. Жаль, что никто не собирался подробно объяснять мне правила игры, но сыграть в иную уже всё равно не суждено. Разберусь по ходу, как обычно. Пистолет сидел в руке как-то не очень уверенно, но…

— Давай-давай, женишок. Дозволь дать дорогу молодым. Да, имей в виду: она любит пожёстче.

Понимаю: история бредовая. Но что поделаешь? Правда вечно звучит как бред, об этом люди на суде обычно очень горюют. Ай… пустое. Давай-ка, парень, начистоту.

Завтра ты забудешь моё имя. Сомневаюсь, что ты сейчас его помнишь, хотя я представлялся.