По уму мне следовало тут же загнать патрон в патронник и выпрыгнуть из окна — не такой уж тут высокий второй этаж. Однако я совсем не ощутил тревоги: спокойно натянул сапоги, накинул косуху и пошёл вниз. А по дороге, на лестнице, умудрился заметить ещё кое-что.

Вся стенка была увешана небольшими рамками с фотографиями: такая семейная галерея, как в почти каждом деревенском доме нашей некогда великой страны. Выше по лестнице висели цветные, более-менее новые, а чем дальше — тем более ветхие, чёрно-белые, с сепией. Сюжет на каждом фото был один: юная девушка и пожилой мужчина. Далеко не сразу я заметил деталь, от которой в животе что-то шевельнулось.

Старики-то на фотокарточках были разные. А вот девчонка, чтоб мне провалиться — одна и та же!

Помотав головой, чтобы разогнать эту чертовщину и невесть откуда взявшийся страх, вязкий и дёргающий за нервы в мозгу, я успокоился. Решил всё-таки посмотреть, что творится в гостиной. Ох…

В первый момент меня от неожиданности парализовало, во второй я схватился за ствол, в третий — снова замер, осознав ещё кое-что.

Уже было поздно, так что моя милая попутчица поставил на стол ужин: не менее обильный, чем ланч. Старик по-прежнему молча сидел во главе стола, внучка хлопотала вокруг —одетая теперь в милое домашнее платье с юбкой-колокольчиком, красное в белый горошек.

А за столом сидели двое легавых. Помощники шерифа — в форменных рубашках, со звёздами. Широкополые шляпы висели на оленьих рогах, украшавших гостиную. Один был постарше, с пышными седыми усами, а другой совсем юношей. Смуглый, похожий на мексиканца.

Потому-то я и схватился за ствол. Но сию же секунду понял: на меня не обращают никакого внимания.

— Не боисся. Они тебя не видят. И не слышат.

Старик впервые с беседы на крыльце заговорил. Жестом пригласил меня сесть за стол. Я так и сделал, всё ещё не убирая ладонь далеко от пистолета. Однако копы в самом деле не замечали меня, хоть самый разыскиваемый в южных штатах человек сидел на расстоянии вытянутой руки.

Девочка о чём-то говорила с полицейскими, те старались любезничать. Юный латинос тайком пялился на её стройные ножки. Мне что-то мешало разобрать этот разговор: словно невидимая и неощутимая мембрана.

— И хера лысого они тут делают? Ты позвонил, старик? Ты меня узнал, да?!

Почему-то именно об этом хотелось спросить: вовсе не про куда более загадочную сторону всего происходящего. Старикан скривился.

— Никому я не звонил, а тебя и без новостей знаю. Давно уже ждали в гости… ты в курсе, как оно заведено. Что хотят — то возьмут. А эти дурики… нелёгкая принесла. Увидели следы тачки да проверить решили.

Далеко не впервые в жизни я слышал эти слова: в форме предложения или приказа. Но впервые был искренне удивлён.

— Всю гостиную ведь запачкаю.