Именно этот момент меня особенно смутил. Ведь красотке потом мозги со стен соскребать…

— Не боиися, приберём. Ежель они к рации пойдут, в тарантас свой — никак и другие приедут… ещё больше мороки. Проще прибрать. Вали их, говорю!

Я перевёл взгляд на девушку. Если в футболке на голую грудь и мини-шортиках она выглядела очень сексуально, но теперь — просто куколка, почти ребёнок. Голубые глазки смотрели на меня, не мигая. Она медленно растянула пухлые губы в улыбке и кивнула.

Истолковать этот знак было нетрудно.

Я достал пистолет, вытянул руку, приставил оружие прямо ко лбу усатого копа — тот ничего не замечал, продолжая жевать и глядеть в тарелку. Взвод курка, щелчок… нет, никакой реакции. И я нажал на спуск. Старый добрый «сорок пятый» сделал своё дело.

А потом я выстрелил ещё раз, практически мгновенно: быстрым, чётким движением переведя оружие на аккуратно стриженый затылок латиноса. Он даже повернуться-то не успел на шум, лишь вздрогнул и опрокинул стакан с домашним лимонадом. Бах! Алый фонтан крови и мозгов вылетел из его лба, забрызгав краешек платья хозяйки. Белых горошинок не стало видно: только красное.

Девушка даже не поморщилась. Только поскакала на кухню — видимо, за шваброй…

Мы со стариком выволокли трупы из дома.

— Мороки с лопатами… а зверюшек, сынок, кормить надо. Видишь загон? Вот туда, будь любезен, тащи. А то я умаялся…

Это правда: он кряхтел и кашлял. Не в форме старикан для подобных физических упражнений, зато мне-то сил было не занимать. Довольно быстро я подтащил труп мексиканца к ограде и, несмотря на уже сгустившийся мрак, рассмотрел обитателей вольера.

В поздний час, когда заметно похолодало, мощные туши крокодилов едва-едва шевелились: видно только, что дышат. Заметное движение — лишь в дальнем углу… но эта тварь не особенно напоминала крокодила.

Если точнее, то напоминала: морда точно крокодилья… однако лапы! И поза странная: чудище сидело, словно человек. А когда поднялось и вразвалочку зашагало ко мне на мощных, коротких, но всё-таки вполне человеческих ногах…

Я заорал так, что могли бы в ближайшем полицейском участке услыхать — без разницы, сколько до него миль. Схватился за пистолет, но старик остановил меня.

— Не голоси!.. Это не враг. Это… ну, предшественник. Не крокодил ещё, да уж и не человек. Ему тяжко, пока посерёдке. Так что ты уж поимей уваженьице.

Пальцы медленно разжались, освободив рукоятку. Я поднял раскрытые ладони, показывая человеку-крокодилу: всё нормально. Тот кивнул вытянутой мордой, склонился над трупом копа и принялся жрать.

— Так-то лучше. Давай, тащи второго.

Пока я волок к крокодилам (и не совсем крокодилам) второе тело, возник один вполне логичный вопрос.