Ха… я бы согласился жить кем угодно: червяком, пауком или, скажем, крокодилом. А человеком можно жить, только если голову ватой обмотать… да и вата — дрянь! Только о военном госпитале напоминает.

И следующая строка песни была в тему. Монстр, одетый в чёрную кожу... Спросите любую журнашлюшку: вам обо мне расскажут всё. Правду, только правду и ничего кроме правды — положив руку на Библию и член на цензуру. Абсолютная правда — редкая и опасная вещь для профессиональной журналистики, но в моём случае все репортажи правдивы.

Солнце светило прямо в лобовуху, превращая тонкую трещину на ней в подобие яркой молнии. Ощутимо припекало, но воздух задувал в открытые окна. Хорошо! Я во всё горло пропел припев вместе с Джимом.

И со спины было понятно, что это совсем молодая девчонка. В яркой футболке, почти неприлично коротких шортиках, кедах. Она брела вдоль шоссе, и по каждому движению ясно виделось: устала. Короче, я решил её подвезти.

Не подумайте, будто что-то этакое задумал. И нет: не записался в добрые самаритяне. Зачем же я это сделал? Просто так. Потому что мог. Мы обычно не очень ценим возможность делать то, что хотим, пока не потеряем. Чтобы вы знали — эта граница не чета мексиканской, она без колючки и блокпостов. Легко не заметить, как пересечёшь…

Девчонка охотно прыгнула на переднее пассажирское, удобно разместила свою упругую попу на нагревшемся от солнцепёка кожаном чехле. Широкая-широкая улыбка, очаровательно наивные голубые глазёнки. У неё были длинные волосы приятного цвета: знаете, когда можно назвать и блондинкой, и рыжей. А ещё классная грудь: не очень большая, но девочка не носила лифчика, так что тонкая футболка позволила легко оценить форму. Форма просто идеальная.

Не-не, я ничего такого не подумал. Ну, может быть… чуть-чуть.

— Мне всё равно. Куда тебе нужно?

— Ну, я шла на нашу ферму. Это уже не очень далеко… наверное, полчаса ехать до поворота. Ну, на грунтовку. Если бы довезли меня до поворота… это было бы очень мило.

Она округлила глазки, как котёнок. Ах, детка: я сегодня самый милый человек на свете, поверь!

— Довезу тебя до самой фермы.

— Спасибо!.. Вы такой добрый!

Танец в бесформенном полуночном водовороте, надежда на то, что всё это продлится ещё хотя бы немного — так кончалась песня The Doors. Слабая надежда. Как в другой их песне говорится сходу — «это конец, милый друг». Ну, какое-то время у меня ещё оставалось. Почему бы не потратить его приятным образом?

— У вас красивая машина.

— Она не моя, но спасибо.

— Нет, это «Шевроле». Модель «Импала», 1967 года. Лучший год в истории. Слышала про «Лето любви»?

— Ну, может быть, это и к лучшему.

— А у нас старый «Форд». Пикап. Мы…

Дальше она начала рассказывать какую-то чушь про быт на ферме в глуши — я толком не слушал.