Корнеев поднял ее с асфальта, стряхивая с брюк и шубки снег:

– Ну, что, Марина Викторовна, на чем на этот раз засыпались?

– Корнеев, ты за беспредел ответишь! – с трудом произнесла она синими губами, засовывая руки поглубже в рукава шубы.

– А вы – за это! – и он показал пакет с белым порошком.

– Что это?

– Ой, вот только не надо! – усмехнулся Корнеев. – Это героин, притом чистейший и очень качественный.

– Попробовал, что ли? И я здесь при чем?

– А при том – нашли его в вашей машине, Марина Викторовна, дорогая вы моя!

– Да? А это не твои ли ребята его там случайно «потеряли»?

– Но-но! Поаккуратнее с выражениями, Марина Викторовна! – предостерег подполковник. – Этот пакет изъят при понятых из левого заднего колеса вашего «Мерседеса», есть протокол. Так что советую подумать. Грузите всех! – махнул он омоновцам, и те стали пихать Марининых пацанов в автобус. Ее саму галантно пригласили в «Волгу», но она отказалась, сев к своим. Телефон отобрали. Спасибо, хоть сигареты не тронули и наручники не надели. В автобусе было, как в банке со шпротами. Касьян сел на пол, уступая хозяйке место между двумя омоновцами в масках.

– Подстава, Марина Викторовна, – шепнул Касьян, не поворачиваясь.

– Доперла уже, – тоже тихо отозвалась она, пытаясь согреться.

– Не базарить! – рявкнул ее сосед слева.

– А можно не орать, я не глухая и понимаю нормальную речь! – парировала Коваль."

"В ГУВД всех развели по разным кабинетам, начав прессовать по полной программе. Неизвестно, как там пацанов убеждали, но Коваль чего только не выслушала! Ей даже пообещали ночку в камере насильников. Она только улыбалась натянуто, беся Корнеева, а мозг лихорадочно работал, пытаясь вычислить, кто же ее так подложил. Ответ был вполне очевиден – Воркута, больше некому. Но как? Чтобы зарядить колесо героином, нужно время… Станция техобслуживания!!! Точно, сегодня утром Юрка, водитель, гонял «мерин» туда и оставил, видимо, без присмотра, чертов баран! Этак вместо героина и тротил могли зарядить.

Марина почувствовала, что лоб горит огнем, ее колотило. Сто процентов, простыла, лежа на снегу столько времени!

– Вызовите мне врача, – попросила она, глядя на Корнеева. – Я плохо себя чувствую.

– Неужели? – усмехнулся он. – Давайте договоримся – вы признаете, что это ваш героин, а я тут же вызываю врача.

– Корнеев, ты права не имеешь, – прошептала Марина, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.

– Вот о правах не надо мне рассказывать! – отрезал он. – Говорить будем?

Но говорить она не могла уже, падая со стула в обмороке.

Потом Егор рассказывал, что менты здорово струхнули, увидев Маринино пылающее лицо, и вызвали врача. Тот, измерив температуру, пришел в ужас – выше сорока, Коваль горела заживо.