– Тебе не холодно?

– Даже жарко уже, – прошептала Марина, чувствуя щекочущее прикосновение меха к коже.

– Как же ты хороша, детка, – вздохнул муж, продолжая смотреть на нее. – Как же я хочу тебя, такую вот…

– И в чем дело? Что останавливает тебя?

– Твое новое белье! Не люблю белое белье, оно не годится для тебя, дорогая, – пробормотал он, раздирая дорогое лионское кружево в клочья.

Они занимались любовью до утра, прерываясь только на текилу, виски и сигарету, причем непременно одну на двоих.

– Хорошее начало года, – усмехнулась Марина, пробежав пальцами по седым волосам мужа. – Похоже на то, что весь год только этим и будем заниматься!

– Чем этот год отличается от предыдущих? – засмеялся утомившийся Егор. – По-моему, нам с тобой все равно – где, когда, как…

– Я вышла замуж за полового гиганта, – констатировала Коваль, кладя голову на влажную грудь мужа.

– Насколько я помню, это ты затрахала меня чуть не насмерть при первой встрече, – напомнил он, шлепнув ее по заду. – Ты уже тогда была та еще штучка!"

"– Ты еще скажи, что тебе тогда со мной было плохо! – пригрозила жена, улыбаясь.

– Мне?! Да мне было уже никак! Я не соображал, где у меня что, и это я-то, от которого плакали все бабы! Никогда и никто не выдерживал моего темперамента, а тут я занемог под девчонкой! Ужас!

Коваль хохотала до слез, глядя на его притворно-печальное лицо. Они вообще любили вспоминать свою первую встречу, словно черпали в этих воспоминаниях новые и новые эмоции, как сейчас… Казалось, что все плохое в этой жизни уже случилось, осталось только хорошее.

После новогодних праздников Маринины проблемы напомнили о себе с новой силой. Клубы один за другим трясли менты, регулярно находя торговцев дурью, правда, сплошь залетных, но ей от этого не легчало. Коваль пошла на хитрость, заключив договор с кинологами, которые за нормальные деньги приезжали к открытию с обученными собаками. Но и это не помогало. Она готова была рвать на себе волосы, понимая, что проигрывает. Пресса поливала ее на чем свет стоит, а Егор советовал не обращать внимания. Легко ему было говорить…

Маринины люди с ног сбились, рыли землю, пытаясь отыскать хоть какой-то след, и все безрезультатно. Было ощущение, что героин возникает сам по себе. В довершение всего, директора одного из клубов расстреляли прямо в его квартире, не пожалев жену с сыном-подростком, а на трупе оставили записку: «Подумай, Коваль, пока у тебя есть время!» Что это значило – ей не надо было объяснять.

Все разрешилось в марте. Коваль возвращалась с очередной стрелки, от Сереги Строгача, который предложил ей помочь разрулить ситуацию. В его планы тоже не входило пускать чужаков в подконтрольный ему регион.