Тогда Корнеев позвонил Егору, велел приехать и забрать жену. «Скорую» вызывать они, понятно, не стали: ни к чему лишние вопросы, по какой причине задержанной в ГУВД понадобились врачи.

Коваль четверо суток прометалась в бреду с высоченной температурой, заработав-таки двухстороннюю пневмонию. Ее охранников отпустили, так и не добившись ничего, – на пакете с героином не было отпечатков, да и адвокат Егора подсуетился, пообещав в обмен на их свободу, что Малышев не станет поднимать шума по поводу жены. Сам Малышев рвал и метал, пытаясь найти тех, кто подложил героин в ее джип, но даже владелец снесенной с лица земли розановской бригадой станции техобслуживания не дал ответа на этот вопрос.

Зато подполковник Корнеев спустя неделю после этого происшествия слетел с моста на своей «Хонде», разбившись насмерть. Сам или кто помог, осталось загадкой.

Марина же тяжело болела до самых новогодних праздников – так дорого обошлось ей первое близкое знакомство с «маски-шоу». Егор ухаживал за женой, как нянька, всячески баловал, стараясь угадать любое желание, исполнить любой каприз.

Новый год они встречали вдвоем. Марина все еще плохо чувствовала себя, сидела у камина в теплом свитере и меховых тапочках. В углу переливалась огнями небольшая елка, наряженная заботливыми руками мужа. Все было так мило, семейно, спокойно… Любимый человек был рядом, согревая Коваль своей улыбкой и постоянным вниманием. А что еще нужно для счастья каждой женщине?

Егор сидел с бокалом виски у ее ног и оживленно расписывал красоты Венеции, куда собирался свозить жену, как только она поправится окончательно:

– Это же город любви! Представь только, как замечательно заниматься ею, глядя на воду…

– Ну да, – смеялась она. – На глазах изумленных гондольеров, например, – ведь ты это имел в виду?

– А пусть завидуют!

– Малышев, ты маньяк!

– Знаю, детка, знаю!

Он погладил ее по ноге, прижался к ней лицом. Марина примерно догадывалась уже, к чему он клонит, и чем хотел бы заняться прямо сейчас – ему подарили шикарную медвежью шкуру, она лежала перед камином, занимая огромное пространство, и Егор поглядывал на нее оценивающе, словно что-то прикидывал в уме. Коваль с улыбкой наблюдала за ним.

Муж подбросил в камин еще дровишек, стало совсем жарко. Марина решилась стянуть с себя свитер, Егор с удовольствием помог, стащив заодно и брюки с тапочками. Из-под кресла появились белые лодочки на шпильках. Коваль сидела в белом французском белье и этих туфлях, лицо без косметики казалось совсем бледным. Егор осторожно опустил жену на шкуру, изогнув в какой-то причудливой позе, а сам отошел к стене, выключив свет и любуясь отблесками горящего в камине огня на ее теле.