Покончив с этим, Марисса спустилась из спальни второго этажа, которую отдала директрисе, подошла к своему ноутбуку, ввела пароль доступа в различные службы Колдуэлла и стала искать другие помещения на продажу в этом районе.

Но она смотрела на экран компьютера, ничего не видя. В груди постоянно давило, как будто невидимый груз не позволял ей дышать. И, словно у нее не было никаких важных дел, воспоминания о Буче поглотили Мариссу.

Она подняла глаза на женщину-доггена Безопасного Дома.

– Хаверс сообщил нам о новом случае. Женщину и ее сына привезут сюда завтра после того, как состояние ребенка стабилизируется, а через час вам по электронной почте перешлют историю, записанную медсестрой клиники.

– Спасибо. Подготовь для них комнату внизу.

Догген поклонилась и ушла.

Итак, Хаверс держит свое слово.

Марисса нахмурилась: это постоянно возникающее чувство, что ей чего-то не хватало, вернулось. По какой-то причине на ум пришел образ Хаверса и не уходил… наводя ее на мысль.

Из ниоткуда она услышала свой собственный голос, говорящий Бучу: «Я не буду сидеть и наблюдать, как ты себя разрушаешь».

Боже милостивый. Те же слова произнес брат, выкидывая ее из дома. О милостивая Дева-Законоучительница, она сделала с Бучем то же самое, что Хаверс – с ней: прогнала его под предлогом благоразумного неодобрения. Но может быть, она спасала себя от ощущения страха и растерянности, потому что любила?

А как насчет его тяги к смерти?

Образ Буча, стоящего лицом к лицу с тем лессером на лужайке у дома лиидира, всплыл перед ней. Буч вел себя осторожно. Осмотрительно. Никакого безрассудства. И двигался с ловкостью – совсем не неистовый воин, несущийся сломя голову.

Вот… черт, подумала она. А что, если она ошибалась? Что, если Буч может сражаться? Что, если он должен сражаться?

А как насчет Зла? Омеги?

Дева-Законоучительница вмешалась, чтобы защитить Буча. И он до сих пор был… Бучем. После того, как Омега испарился. Что, если…

Послышался стук в дверь, и она вскочила на ноги.

Бет улыбнулась, стоя в дверях, и подняла руку.

Марисса присела в реверансе; Бет покачала головой и усмехнулась.

– Когда-нибудь я дождусь, чтобы ты прекратила это делать?

– Вероятно, нет… это отпечаток моего воспитания.

Марисса попыталась сосредоточиться.

– Ты… ты пришла посмотреть, что мы сделали здесь за последний…

За спиной королевы появились Белла и Мэри.

– Мы хотим с тобой поговорить, – произнесла Бет, – О Буче.

Буч заворочался в постели. Открыл один глаз. Выругался, посмотрев на часы. Он проспал – вероятно, из-за тяжелой минувшей ночи. Три лессера за одну ночь – это как? Или, возможно, дело в кормлении…

Черт, нет. Лучше ему не думать об этом. Не вспоминать.

Он перевернулся на спину…

И подскочил на матрасе.