«Что он выискивает? Неужели комнатка не по душе? Хотя у нас все такие… Какой-то он подозрительный, и платок не снимает…»

— Хорошая комната, — прозвучал голос шанара, вырывая Максума из потока мыслей. Он поймал взгляд гостя, в котором плясали озорные искорки.

— Мы не снимаем платки и не открываем лица…

— …кроме моментов принятия пищи, — закончил шанар на его безмолвный вопрос.

«Он что, читает мои мысли?» — На лице Максума невольно отразилось изумление.

Шанар тихо рассмеялся. В его смехе слышались дразнящие, незнакомые нотки, от которых Максум смутился.

В голове уже роились вопросы, которые он жаждал задать этому загадочному гостю, кажущемуся его ровесником.

Но в смехе прозвучали отблески чего-то необъяснимого, зрелого, пропитанного прожитыми годами.

И кажущие для подростка вопросы застыли на губах, он не смог с гостем разговаривать на равных, он чувствовал, что тот взрослее, чем кажется на первый взгляд.

— Так я пойду, а ты…вы, отдыхайте. Я позову на обед, — и он трусливо сбежал.

Максум не знал, как вести себя с этим загадочным гостем.

От обеда я не отказалась и с нескрываемым удовольствием разделила трапезу: все же домашняя еда после сухомятки— это наивысшее наслаждение.

Но на себе чувствовала не только заинтересованные взгляды мужчин, восседавших за столом, но и взгляды женщин, прислуживающих нам.

Загадочный воин, доселе для них неприступный, вдруг оказался гостем в их доме. Они знали, что прежде они никогда не переступали грань деловых отношений. Лишь работа проводника и защитника — вот предел их общения с внешним миром.

— Арум, а велико ли ваше селение? — поинтересовался Фардин Наизир.

— Нет, небольшое, — последовал лаконичный ответ.

— Как же вы выживаете вдали от людей? Наверное, нелегко жить в пустыне? — отец Назира испытующе заглянул мне в лицо.

— Привыкли, — сухо ответила я.

Я лишь пожала плечами. Мой образ за столом поддерживался магией иллюзии.

И действительно, на узком подбородке еще не пробивался пушок, а черные глаза и высокие скулы выдавали юношу, волею судеб заброшенного в поисках заработка. Именно таким меня видели все присутствующие.

Разговор затих. Все понимали: мои ответы будут краткими и немногословными.

Молва о том, что шантары хранят свои тайны и неразговорчивы давно пустила корни в их сознании.

— Сегодня отдыхаем, а завтра Максум покажет город, — словно поставил точку в нашем обеде Фардин Наизир.

Я заметила тень недовольства, проскользнувшую по лицу юноши, и невольно улыбнулась.

Мне было понятно его раздражение: наверняка у него были свои планы на завтра, свои мечты, но воля отца для него — закон.

Впрочем, я могла бы и сама изучить этот город, но в задумчивом взгляде Фардина Наизира промелькнуло нечто иное.