Вскоре мы расположились в тени раскидистых пальм и изумрудных зарослей вечнозеленого кустарника.

Лазурная вода, словно драгоценный сапфир, манила своей прохладой. Здесь мы смогли смыть дорожную пыль и усталость, утолить жажду, напоить исстрадавшихся животных и, набравшись сил, приготовиться к дальнейшим испытаниям путешествий по бескрайней пустыне.

Несмотря на усталость и трудности, остаток пути мы преодолели с ощущением облегчения — путь пройден.

Караван-сарай встретил нас волной знакомого гомона, гула голосов, что, казалось, звучал одинаково во всех уголках мира, стирая границы между странами.

— Арум, я буду безмерно рад, если ты сочтешь возможным озарить своим присутствием мой скромный кров. Прими мои заверения, что тебя встретят с душевной теплотой и почтением, достойными самого дорогого гостя, — предложил мне свое гостеприимство Фардин Наизир.

Я приложила ладонь к груди и слегка поклонилась.

— Я ценю ваше великодушие.

Фардин Наизир привык к немногословности своего проводника. Его немногочисленные реплики были коротки и по существу, и чаще всего касались маршрута.

Впрочем, и сама пустыня не располагала к суетной болтовне. Люди старались сохранить силы для противостояния безжалостному солнцу и нескончаемому песку под ногами.

Дом моего нанимателя встретил суетой и радостными восклицаниями. Женщины, увидев чужого человека, быстро скрыли низ лица за прозрачными платками.

— Это моя жена, Айша, — представил он мне стройную женщину, застывшей возле него в почтительном ожидании, словно боящейся выказать свою радость в присутствии чужака.

— А это мой сын, Максум. Думаю, вы с ним почти ровесники.

Это Арум, шантар, который помог в трудную минуту.

Я вскинула бровь, изучая юношу. На вид ему было лет пятнадцать, может, больше, о чем красноречиво свидетельствовал едва пробивающийся пушок на подбородке.

В черных глазах плескалась дерзкая искра, выдававшая задиру, а зажившие ссадины на костяшках пальцев лишь подтверждали это впечатление.

— Максум, отведи Арума в свободную комнату и постарайся обеспечить его всем необходимым.

Комната купалась в мягком свете, несмотря на скромные размеры. Низкая кровать, укрытая покрывалом с разноцветной каймой, ютилась у стены.

Рядом — миниатюрный столик и пуфик. На окне колыхались прозрачные шторы, пропускающие солнечные лучи.

В одной из стен зиял проем, ведущий в душевую кабину. Крошечное помещение не имело двери, лишь плотная штора скрывала его от посторонних глаз. Нероскошно, но вполне приемлемо.

"По крайней мере, можно смыть с себя дорожную пыль", — пронеслось в голове.

Максум замер, наблюдая, как Шанар осматривает комнату: заглядывает в окно, протискивает голову в душевую.