Хочешь видеть Дану — договаривайся с Дашей.

— Хорошо, — тихо отвечает он и опять сильно затягивается. — Я дам тебе все, что ты хочешь, — он вышвыривает окурок в окно и выходит из машины, садится за руль и везет меня домой.

ГЛАВА 32

Артур

Я опять дома. Несмотря на то, что он пуст, я все равно считаю это место своим домом. Здесь я впервые сделал Леру своей женщиной, здесь зачата и родилась моя дочь, и здесь все пропитано счастьем. Странно, но раньше я этого не замечал. Семья, жена, ребенок — все воспринималось как должное. Был определенный жизненный план, и он успешно выполнялся.

Лера все-таки права: я же никогда не говорил ей, что люблю. Роюсь в памяти и не могу вспомнить ни одного признания. Яркими вспышками проносятся только ее слова: «…я так тебя люблю, что даже страшно…», «…мама любит папу, а Дана любит папу? Скажи: люблю…» И еще тысячи таких признаний, а я все принимал как должное. И ведь понимаю, что люблю Леру безумно. Никого и никогда так не любил. Но идиот осознал это только сейчас.

Срываю с себя галстук, расстегиваю рубашку и иду к бару. Наливаю бокал коньяка и сажусь на диван с сиреневыми подушками. Лерка выбирала и диван, и эти безвкусные подушки, от которых я морщился. И вот эту вазу с какими-то замысловатыми ветками, стоящую на столике. Эти вещи кажутся сейчас самыми дорогими в пустом и холодном доме.

Моя жена жестокая женщина, она могла попросить все что угодно, я бы все сделал ради ее прощения, но она выбрала самое сложное для меня. Время. Сколько ей нужно времени без меня?! Неделя, две, три, месяц? Сколько мне жить без нее?! И страшно оттого, что это чертово время оттолкнет ее от меня. Она переживёт, переболеет, смирится, и все рухнет. А я не благородный принц, я эгоистичная сволочь. Ни за что не отпущу ее, и тогда начнется наш совместный ад.

Допиваю залпом коньяк и всматриваюсь в панорамное окно. Вижу, как к дому подъезжает машина, и внутри все сжимается. Без моего разрешения охрана может впустить только Леру. Тру лицо руками и соскакиваю с места. В голове прокручивается куча слов, оправданий, обещаний. Выхожу на крыльцо, и меня накрывает едким разочарованием. Это не Лера. Из машины выходит моя мать.

— Я забыла кое-что, — говорит она, рассматривая меня.

Не здороваясь, разворачиваюсь, захожу в дом, делая вид, что никого нет, иначе наговорю матери того, о чем буду жалеть. Беру в баре бутылку коньяка и поднимаюсь наверх, в нашу с Лерой спальню. Глотаю коньяк, расхаживая по комнате, останавливаюсь возле туалетного столика, включаю подсветку зеркала, освещая темную комнату. Отпиваю еще коньяка, обжигая глотку, и ставлю бутылку на столик. Беру забытые Лерой духи, открываю флакон и глубоко вдыхаю.