И я еще думал, что это блажь, ты остынешь, и я тебя верну. Но все оказалось не так просто… Лера, ты можешь наказывать меня сколько угодно, только вернись домой.

— И все продолжится?

— Что «все»?

— Измены… — голос сипнет.

— Нет, не будет никаких измен. Приоритеты поменялись…

— Я не верю, — сама со всей силы сжимаю его пальцы и отворачиваюсь.

— Я понимаю… Дай шанс… Иначе… Иначе я натворю что-то непоправимое в попытке вас вернуть. Я реально схожу с ума, — просит он, сглатывая, и я ему верю, но легче почему-то не становится. Мне по-прежнему больно, и невыносимо ноет в груди.

— У тебя есть в машине аптечка?

— Зачем?

Поднимаю раненые руки. Не могу выносить его боли. Артур встает, тянется к бардачку и достает аптечку, ставя коробочку мне на колени, и опускается на сидение рядом. Скидываю куртку, открываю аптечку, смачиваю вату в перекиси и тяну его руку к себе. Я стираю всю кровь со сбитых костяшек, а Артур внимательно за мной наблюдает. Поливаю перекисью его раны, а он вдруг перехватывает мои руки, целует их, а потом и вовсе дергает меня на себя, роняя аптечку, и целует, жадно всасывая губы. Замираю в оцепенении, а потом сама срываюсь, отбрасываю бутылек, вату, обхватываю его шею, царапая кожу ногтями, и стону в любимые губы. Мне уже плевать на все — я тоже дико скучала. И мне кажется, что умру, если не надышусь им."

"— Прости меня, малышка, — шепчет мне в губы между поцелуями. Хватает за волосы, оттягивает их и проходится дорожкой поцелуев по шее, всасывая кожу. Он словно пьет меня большими, жадными глотками. — Я… — задыхается вместе со мной. — Я сдохну без вас, — опять возвращается к моим губам, и я, как всегда, пьянею от его натиска, запаха, близости. — Не отбирай себя у меня. Я же не отдам, не отпущу, — шепчет мне, уже кусая губы и тут же зализывая укусы. Цепляюсь за его волосы, сжимаю их и отвечаю с такой же дикостью. А потом набираюсь сил и отталкиваю, пытаясь отдышаться. Он снова дергает меня на себя, больно сжимая талию, а потом замирает, приходит в себя и отпускает, медленно разжимая пальцы.

— Мне нужно время, чтобы побыть наедине с собой. Ты можешь мне его дать и не душить своим присутствием? — спрашиваю, а сама дрожу от его близости. Маленькая влюбленная Лера внутри меня вопит и требует отпустить все, забыть как страшный сон и отдаться мужу. Поверить и выстроить еще один замок из песка. Но боль внутри меня никуда не делась, и чертовы картинки с его изменами еще не стерлись из памяти, если стереть их вообще возможно.

Артур отодвигается от меня, приоткрывает окно, впуская холодный воздух.

— Сколько времени? — отрешенно спрашивает он, словно тоже мертв. Вынимает сигареты, всполох огня зажигалки освещает его усталое лицо, и по салону тянется тонкая струйка дыма.

— Не знаю, но не приезжай какое-то время.