— Легче тебе стало оттого, что я потерял семью?! Думаешь, я не знаю, что во второй раз ты уже сама отправляла Лере фото, где я с Владимировой? — глотаю алкоголь. С грохотом, почти разбивая, ставлю бутылку на столик.

— Да, это я! Хотела, чтобы она уже оставила тебя! Не нужна тебя эта девка! Строила из себя мышку, но я-то видела, кто она на самом деле! Ты еще спасибо мне скажешь! — возмущается мать, повышая на меня голос.

— Спасибо, сука! — кричу до хрипотцы. — Спасибо, что воткнула мне нож в спину. Не ожидал от собственной матери! Тебе могла не нравиться Лера, ты могла не принимать внучку, но не имела права рушить мою жизнь! Я пожалел тебя, впустил в свой дом, в свою семью, чтобы тебе не было одиноко. Думал, будешь рада общению с Лерой, чему-то научишь её как мать, поможешь с ребенком и найдёшь в этом смысл жизни. Но ты только травила ее. Дана, моя дочь, наша кровь, тебя тоже не интересовала! — уже рычу на мать как зверь.

— Я твоя семья! — тоже кричит, глотая воздух, и прижимает руку к груди.

— Нет, ты женщина, которую я не знаю! Совершенно. Ты должна была видеть, насколько мне дорога Лера, — не могу стоять на месте, мне хочется все крушить, и поэтому я хожу по комнате, постоянно глотая коньяк, пытаясь запить желчь, которая сочится из матери. — Но предпочла в угоду своим амбициям и эгоизму лишить меня семьи. Да, я сам виноват, но ты… — тру лицо руками. — Валерия и Дана, единственные родные мне люди, они не предавали меня. А ты, видимо, переносила на Леру свои обиды и затаившуюся злобу на бабку. Я помню, как она тебя ненавидела. Но знаешь, даже она была лучше тебя. Она любила меня и не пыталась развести вас с отцом! Не хочу тебя видеть! — выплёвываю на эмоциях, даже не глядя в сторону матери. — Поезжай домой, оставь меня, — уже спокойно говорю я, пытаясь отдышаться. Слышу, как мать всхлипывает и плачет, но у меня настолько наболело внутри, что я потерял чувствительность к ее слезам. Не верю ей больше. Сжимаю переносицу, пытаясь успокоиться. Вроде высказался, но легче не стало.

— Артур, мне плохо, — сдавленно произносит мать. А я горько усмехаюсь. Она опять мной манипулирует. Только я уже не поведусь.

— Хватит! — оборачиваюсь и вижу, как она держится за грудь и глотает воздух. — Выпей успокоительное, надоели твои спектакли! — кидаю ей, собираясь покинуть комнату. Сколько раз она проделывала этот трюк, играя на моих чувствах, добиваясь всего, чего хотела.

— Артур, — уже тихо, глотая воздух, зовет меня. Оборачиваюсь и застываю. Она на самом деле вся бледная, а губы трясутся и синеют на глазах.

— Бл*ть! — подлетаю к ней, видя, как ее ведет, и она потихоньку ложится. Не играет, ей реально плохо. — Где твои таблетки?! — кричу я. Она пытается что-то ответить, но губы дрожат, а речь становится несвязной.