Закрываю глаза и пытаюсь поймать иллюзию того, что жена рядом, где-то здесь, в нашей спальне, что-то тараторит как всегда о какой-то ерунде, которая меня не интересует. А ведь раньше я и не слушал ее вовсе, просто кивал, поддакивал, но на самом деле пропускал все мимо ушей.

Отставляю ее духи, вновь глотаю коньяк и открываю шкатулку с драгоценностями. Ничего не взяла, все здесь. Все мои подарки, которыми я пытался очистить собственную совесть. Переворачиваю шкатулку в поисках обручального кольца — заметил, что она его сняла. Руки ее в машине сжимал и гладил большим пальцем след от кольца. Хотелось заставить ее надеть его насильно, но я сдержался…"

"Зато нахожу свое кольцо. Я его вообще последние полгода не носил. Снял однажды в ванной, потом забыл надеть, потом придумал, что оно пережимает мне палец, и забыл. Не придавал обручальному кольцу большого значения, казалось, это просто металл, и он ничего не значит. А сейчас беру его и надеваю. Глотаю еще коньяка, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но ни хрена не пьянею. А хочется нажраться до бессознательного состояния, чтобы это гребаное время прошло быстрее.

Падаю на кровать лицом в подушки, глубоко вдыхаю, но совершенно не чувствую запаха жены. И мне хочется придушить домработниц за то, что сменили белье! Нет, родная, прости, я настолько эгоистичен, что не отпущу тебя! Не будет больше никаких шлюх. Ни одна из них, даже самая профессиональная и элитная, не стоит потери семьи! За время разлуки с Лерой у меня выработалось стойкое отвращение к другим женщинам. Привязала к себе моя маленькая. Она даже не подозревает, насколько сильно ударила меня в ответ своей болью и слезами, безразличием и желанием разорвать наш брак. Я загибаюсь от ее решения отдалиться.

— Можно? — в комнату входит мать. А я сжимаю покрывало, пытаясь подавить желание вышвырнуть ее из комнаты. Она никогда даже не пыталась сблизиться с женщиной, которую я люблю. Смотрела на нее то брезгливо, то надменно, то снисходительно, а я, идиот, не воспринимал это всерьез. Думал, женщины сами разберутся. А она за моей спиной строила козни, мечтая выжить мою жену. — Артур, нельзя же так убиваться из-за той, которая не дорожит тобой, — говорит мать, садясь рядом со мной на кровать. — Отпусти ее, дай развод. Не стоит тебя эта девка. И не любила она тебя никогда. Если бы любила, не ушла бы. Я сразу поняла, что она тебе не подходит. Не наш уровень. Отпусти ее с богом. Выплачивай алименты на ребенка…

И все… Меня взрывает от упоминания о моей дочери, ее родной и единственной внучке, как о чем-то обременительном.

— Что? Добилась своего?! — соскакиваю с кровати, хватаю бутылку коньяка.