Как только за советником захлопнулась дверь, Калахан заговорил.

– Я знаю, что принимать решения тяжело. Всегда есть «я хочу» и «я должен». Но такова доля всех правителей. Ты сам ее выбрал.

– Что ты понимаешь? – процедил Ксарт.

– Твой отец был моим единственным сыном, наследником, – с легкой усмешкой император развел руками, – но его шиами оказалась демоницей. Он поддался слабости, позволил инстинктам взять верх над рассудком…

– А потом уничтожил весь ее род и женился по вашей указке, – выплюнул Ксарт, с ненавистью глядя на деда.

– Но Вианну убил именно ты.

– Думаешь, я горжусь этим?

– Не думаю. Я знаю, что тебя сжигало пламя ненависти. Ты жаждал мести, ты ее получил.

– Мой отец все сделал для этого и сам поплатился.

– А теперь? Что ты чувствуешь теперь?

Ксарт открыл рот, собираясь ответить, но ни один звук не вырвался из него. На мгновение онемев, он вдруг понял, что ненависти, которая сжигала его все эти годы, больше нет. Смятение, раскаяние, печаль, но только не ненависть. Она ушла, оставив после себя пустоту, которую теперь нужно было чем-то заполнить.

– Я… чувствую сожаление, – произнес он изменившимся голосом. – Но исправить прошлое не могу.

– И не надо. Подумай о будущем, чтобы потом снова не сожалеть.

Калахан шагнул ближе, глядя внуку в глаза и с нажимом произнес:

– Ты мне должен. И Келларии тоже. Я дам вам сутки, чтобы попрощаться. Всего одни сутки, Ксарт. Сделай правильный выбор.

Варя нервничала. Ломая пальцы, ходила из угла в угол. Пару часов назад у нее состоялся серьезный разговор с императорским советником. С нее сняли ошейник и браслеты послушания, но взамен пришлось подписать кое-какой документ. Теперь ждала, когда Реймис вернется. Он обещал ей получить у императора разрешение на магический ритуал, который вернет ей дочь.

И вроде она все сделала правильно, но чувство потери не проходило. В сердце образовалась дыра.

Отгоняя невеселые мысли, Варя поглядывала на настенные часы. Иномирный циферблат был разделен на двадцать четыре отсека, обозначенных рунами. Вместо стрелок время показывали три шестеренки, с зубцами разной длинны, одетые друг на друга. Она следила за тем, как крутятся шестеренки, и считала секунды, но волнение заставляло постоянно сбиваться со счета.

Император выделил ей комнату рядом со своими апартаментами. У двери дежурила охрана, покидать комнату было запрещено, как и в старые добрые времена в Западной башне. Только теперь Варя осознала, что те дни были единственными счастливыми за все время, что она провела в этом мире. Один вечер в обществе Ксарта стоил намного дороже, чем год, проведенный в замужестве. И сейчас ей не хотелось думать, что будет дальше. Не хотелось заглядывать дальше «сегодня».