Красные глаза сверкали злобно как угольки. Оскалив пасть, ящерица метнулась к сапогу волхва, но тот с маху прижал другой ногой. Слабо хлопнуло, будто лопнул крупный рыбий пузырь. Из-под двойной подошвы выбрызнули мелкие паучки, шмыгнули под камни.

Олег засмеялся, вынул из розовых, созданных для поцелуев ушей женщины серьги, бросил на землю перед Томасом, отправил вслед брошь, браслеты, заколки, перстни, кольца, нежно снял с шеи ожерелье. Рыцарь, обливаясь мерзким потом от ужаса, прыгал как заяц, вбивал железными подошвами в каменистую землю порождение ада, растаптывал, размазывал, уничтожал.

Когда размозжил и ожерелье, что оказалось на самом деле брызжущим огнем и ядовитыми стрелами крохотным василиском, женщина спросила невинно:

— Сэр рыцарь, этот святоша не сказал, что ваш прекрасный Константинополь падет под ударами его сыновей?.. И будет разрушен навек, как и вся Восточная Римская империя?

— Хочешь сделать больно?.. Увы, она не врет, сэр Томас. Родила богатыря, тот даст начало новому народу… Помню, нарек его Турком.

Женщина победно засмеялась, уютно устраиваясь в кольце могучих рук, умащиваясь на широкой груди. Олег с печалью во взоре кивнул на заходящее солнце:

— Сэр Томас, утром в дорогу! Где наше не пропадало: доведу до Британии. Хочется взглянуть на славных предков будущего народа, в котором будет и кровь русичей, и священная ярость берсерков, мягкая чувствительность и расчетливость германцев, веселье франков, отвага ирландцев… Хочу взглянуть на тех, кому Святой Грааль будет светить особенно ярко!

Не размыкая объятий, он повел маленькую женщину к темному входу в пещеру. В какой-то миг женщина словно бы пыталась отстраниться, но могучая рука не оставляла узких плечиков, и она обмякла, прижалась, как гибкая лоза к могучему дубу.

Томас дергался, не зная, как деликатно выразить опасения, все-таки это не женщина, а целый арсенал, Олег и Гульча были уже на краю пещеры, и Томас заорал как при штурме башни Давида:

— Сэр калика!.. Олег!.. Если прошлый раз… сарацины, то что в этот?.. Подумай о грядущем!.. А то победа в поражение…

Олег оглянулся. Рыцарь обеими ладонями прижимал к железной груди Святой Грааль. Глаза Томаса были как у испуганного оленя. Миниатюрная женщина замерла. Калика подумал, женщина, ощутив его колебание, прижалась всем телом, и он беспечно отмахнулся:

— Грядущее?.. Авось, образуется.

Последнее, что видел Томас, ее рука, что оставалась свободной, незаметно для волхва скользнула к пышной гриве волос и, выдернув черный как ночь волос, отбросила. Оба исчезли в черном зеве пещеры.

Волос неуловимо быстро обратился в черную как грех змею. Та задвигалась, поползла к кустам. Томас прыгнул. Под сапогами чавкнуло, брызнула темная зловонная кровь.