В анналах записано, что ты в одиночку выступил против всего Совета…

Томас ошарашенно переводил взгляд со злого мага на своего лучшего друга.

— Но ты победил, — продолжал Слымак. — Новый Совет избрал твой путь. Приняли твое ведарство, а магию начали гасить, запретили. Человечество пошло по пути углубления знаний…

— Я не хотел костров, на которых сжигают ведьм! — прервал Олег с болью. — Перегнули не только с кострами по всей Европе, но и с самим ведарством. Из всего ведарства, что означает «ведать», «знать», «понимать», вы взяли лишь точный анализ, на нем построили всю работу Семи Тайных. Я понимаю: чтобы выровнять — надо перегнуть в другую сторону, ведь раньше был непомерный разгул магии… но это путь мышления простого народа! Мы должны понимать, что человеку мало одной науки! Магию вытерли из его жизни — ладно, хотя и здесь чересчур поспешили. Но вы почти не допускаете к человеку и культуру! А это непростительно.

Голос верховного мага посуровел, глаза зло сверкнули из-под нависших бровей:

— В культуре — остатки древних верований, магии, суеверия, просто невежества! На вершину с таким грузом не забраться.

— Нас сейчас слышат остальные Тайные? — спросил Олег внезапно.

Глаза Слымака сузились, ответил холодно:

— Даже гроссмейстеры и простые мастера. Во всех частях света. Но тебе не поможет. Кто на твоей стороне — сочувствуют молча, кто против — собрались здесь, чтобы остановить тебя. Культура — вещь вялая, нерешительная, а цивилизация — напор, уверенность, цепкая хватка!

— Еще не вечер, — бросил Олег.

— Что? — переспросил Слымак. Губы растянулись в насмешливой улыбке. — Культура станет такой же цепкой?

Олег зябко передернул плечами, будто попал под холодный дождь:

— Упаси боги культуру у власти! Или хотя бы — с кулаками… Но оставим это, тут не договоримся. Я понял, что если не ради меня все это, то здесь заговор против Киева?

Слымак с удовольствием засмеялся:

— Наши люди уже взяли власть. Скоро выйдут в открытую. Киевляне уже рабы, хотя об этом еще не знают. Но узнают скоро.

Олег стиснул зубы: в голове пульсировала боль, перед глазами трещало багровое пламя, охватившее город, бежали люди с поднятыми топорами, с которых капала кровь, летели стрелы, копья, мчались обезумевшие кони с опустевшими седлами…

— Через тринадцать лет, — прошептал он убито.

Слымак подпрыгнул в кресле, крепче вцепился в подлокотники. Глаза его расширились:

— Вычислил?.. Хотя нет, полагаешься на интуицию, что зовешь предвещанием. Да, тринадцать — наше тайное число. Через тринадцать лет решено взять власть в Киеве и по всей Руси. В открытую. Низвергнуть не только языческие святыни, что кое-где сохранились в селах, но и дурацкие христианские.