Везде, где победим, поставим свой символ — пятиконечную звезду! Поставим, Вещий… По всему Киеву затаились в ожидании своего голоса наши зубы и когти, а здесь, в надежном месте, недремлющий мозг!

Олег поник, потрескавшиеся губы шевелились, он сказал с мольбой:

— Опять кровь?.. Но ведь киевляне возьмутся за топоры! Когда русичи прижаты к стене… да только ли русичи!.. у людей всегда остается этот последний довод!.. Опять лютое смертоубийство, ручьи выйдут из берегов от крови…

Слымак спросил с жадным интересом:

— Ты это видишь?.. Жаль, наши расчеты, при всей точности, не дают зримых картин!

Олег покачал головой:

— Половина Киева сгорит, много люда поляжет… Но не ликуй, Слымак. В тот день будут истреблены все ваши люди. До единого.

Слымак отшатнулся, будто получил удар в лицо.

— Когда случится, говоришь?

— В 9882 году по русскому летоисчислению, 6621-м по иудейскому, 451-м по сарацинскому, если же взять от рождения христианского бога, то в 1113 году… С чего так полюбили чертову дюжину? После той кровавой бойни уже никогда открыто не посмеете, Слымак. Тайно — да, но никогда — открыто.

Слымак сузил глаза, как перед прыжком:

— Не ты ли поведешь на резню?

— Ты знаешь, я против убийств. К тому же без головы… что смогут… выбитые зубы и вырванные когти?

Слымак прошипел очень тихо:

Страшно полыхнуло, ослепив Томаса, голубое пламя. Олега отшвырнуло к стене, его охватил трепещущий странно шелестящий, как крылья бабочки, огонь. Томас с поднятым мечом ринулся на злого колдуна, с размаха ударился о невидимую стену, в страхе ощутил себя отгороженным от схватки словно бы чистейшим стеклом.

Калика оттолкнулся от стены, слепящий белый свет охватил Слымака. Маг встал из кресла, оказавшись выше Олега, вскинул над головой длинные сухие руки. Огонь его не касался, как и Олега, облегал как одежда, но Олег стискивал зубы, на лбу вздулись толстые синие вены, на шее напряглись жилы, будто калика держал на плечах горный хребет.

Голубой огонь вокруг Олега вспыхнул ярче. Слымак шагнул к противнику, словно продавливался сквозь массу невидимого клея. Голубое и белое пламя соприкоснулось, лицо Слымака напряглось, как и лицо калики, оба дышали тяжело.

Томас все еще до боли в пальцах стискивал рукоять меча. Дважды попробовал проломиться сквозь невидимую стену, рубил, но тяжелый двуручный меч отшвыривало, едва не выворачивая руки. Слымак сделал еще шаг, страшно зашипело, посыпались белые искры. Оба противника, маг и волхв, сцепили зубы и сжали кулаки, по страшным лицам бежали мутные струйки пота.

Слымак набрал в грудь воздуха, напрягся. Томас в страхе ощутил, что настал решающий миг схватки. Голубой огонь вспыхнул ярче, принялся поглощать белое, чистое пламя. Олег скалил зубы в агонии, запрокинул голову, бессильно сползал по стене.