Она прижала к груди маленькие кулачки, тонко вскрикнула:

— Но как ты… Он в самом деле был сильнее! Мы просчитали сотни раз! Ошибиться не могли!

Олег медленно двинул плечами:

— Кто сказал, что ошиблись? Но у меня был крохотный шанс. Я им воспользовался.

Он обнял ее за плечи, повел к выходу: тот открылся внезапно, в конце тоннеля заблистал далекий солнечный свет. В голове Томаса смешались маги, богородица, бог-зверь, падающие стены и прекрасная женщина, которая, оказывается, самый опасный человек на белом свете. Он неуверенно потащился следом, прижимая к груди чашу, цепляясь за низкий свод рукоятью меча.

Солнечный свет больно ударил по глазам. Томас жмурился, жадно вдыхал прохладный воздух. Холодные воды могучей реки катились совсем близко. За спиной высились кручи, где зияют черные норы: от шмелиных, ласточкиных, до гигантских — в одной из таких пещер сейчас дремлет их смок, пересчитывает во сне мешки с сочным мясом.

Женщина медленно повернулась к калике, ее лицо было покорно. Олег смотрел ей в глаза, она подняла руки — нежные, обнаженные, — однако он перехватил, отвел от своей шеи и внимательно осмотрел ладони. Неуловимым движением сорвал ноготь, тот упал на землю — окровавленный, блистающий, как бритва, с острым краем. Странная женщина даже не поморщилась, смотрела в зеленые глаза калики. Все ногти, как с ужасом заметил Томас, остались на ее тонких красивых пальцах. На этой грешной земле оружием стали не только мечи — в фальшивом ногте можно спрятать столько яду, что легион героев уйдет ко Всевышнему! Или в ад.

Олег медленно положил ее ладони себе на шею. Их взгляды не размыкались.

— Еще трюки? — спросил он тихо.

— Нет, — выдохнула она. — Ты опять победил, проклятый…

— Знаешь, негодяй, никому так страстно не желаю гибели, даже самой страшной, только бы освободиться от нелепой любви, что тащится за мной через века!

В глазах Олега была глубокая симпатия. Он прижал ее к груди, нежно гладил огромной ладонью по затылку, как обиженного ребенка.

— Будут останавливать еще?

— Ты сокрушил всех, — ответила она тихо. — Остальные в Совете не вмешиваются.

— Больше нет трюков? — спросил он.

— Нет. Ты победил, проклятый…

Продолжая гладить, левой рукой пробежал кончиками пальцев по ее изящному поясу. На миг их глаза встретились. Усмешка волхва стала шире. Он вытащил тонкую как игла шпильку, переломил между пальцами. Обломки звякнули о пол, взвился и растаял ядовитый дымок.

А в правой руке Олега уже блеснул золотой гребень. Ее черные как воронье крыло волосы, блестящие, освобожденно рухнули на ровную спину водопадом черного злата. Олег небрежно уронил гребешок. Томас ахнул. Гребешок превратился в оранжевую как расплавленное золото ящерицу со вздыбленным гребнем от затылка до кончика хвоста.