— Этот колодец выкопан в незапамятные времена, — произнес профессор, словно он был экскурсоводом, развлекающим досужих американских туристов. — Никто не знает его глубину. Во всяком случае, если бросить туда камень, звук от его падения раздастся очень не скоро! Именно возле этого колодца, согласно древнему пророчеству, удастся открыть Тайник Могущества!

Монахи поставили ящик возле балюстрады колодца и молча отступили в сторону.

Антонио еще раз взглянул на часы и проговорил:

— Время близится! Приступим к Ритуалу!

— Постой, — снова заговорил Старыгин. — Прежде чем ты начнешь, ответь мне еще на один вопрос. Для чего ты, вернее, твой человек, подменил картину в Эрмитаже?

— Любопытство — худший из человеческих пороков! — поморщился профессор. — Я говорил уже, что без картины Леонардо нет возможности открыть Тайник Могущества, поэтому она была мне необходима. Но тот человек, которого я послал за картиной…

— Да, Азраил… он был очень суеверен и искренне считал, что, поместив на место «Мадонны Литта» образ амфиреуса, которому преданно поклонялся, он сможет нарушить равновесие добра и зла в мире и приблизит торжество своего страшного повелителя… я не стал ему противоречить, хотя и не хотел расставаться с картиной своего предка.

Он снова взглянул на часы и заторопился:

— Осталось всего три минуты!

Наверху, над головами людей, розовый рассветный луч осветил край стены сумрачного палаццо. Отразившись от уцелевших стекол, он коснулся каменной кладки древнего колодца. Антонио что-то неслышно шептал и озабоченно следил за солнечным лучом. Убедившись, что он падает только на балюстраду колодца, профессор повернулся к своим бессловесным слугам и раздраженно выкрикнул:

— Свет! Солнечный свет должен падать на Тайник! Поставьте его на край колодца!

Монахи безмолвно подчинились.

— А теперь проваливайте! Проваливайте, если не хотите умереть! Ритуалу не нужны лишние свидетели!

Через минуту возле колодца остались только трое: профессор Сорди, Старыгин и Маша.

— Но теперь, когда мы одни, ты можешь честно признаться, — проговорил Старыгин. — Неужели ты действительно веришь во всю эту средневековую ахинею? Во все эти глупости вроде Святого Грааля и Тайника Могущества? Признайся, ведь это сказки для твоих недалеких последователей! Ты же — умный, образованный человек!

— Человеческими суевериями грех не воспользоваться! — Антонио усмехнулся. — Но во всей этой, как ты выразился, ахинее есть доля правды.