— А разве это не так, chere amie? — Он черство рассмеялся, подходя к комоду и наливая себе еще бокал. — У тебя есть все, кроме сердца! Стиллмен только однажды подвел тебя, потому что ему нужно было посмотреть пациента, и ты из чистой мелочности подтолкнула меня на флирт.

— Это неправда! — бросила она.

Но это было правдой. Как-то вечером Пол не смог никуда поехать с ней из-за проблем в клинике и она отправилась с друзьями в игорный дом. Там был Эррол, и Илена, которая привыкла потакать своему эгоизму с младенческих лет, которая привыкла получать свои развлечения, удовольствия и игрушки, что бы ни происходило, нашла, что Эррол Деннис — одна из самых замечательных игрушек из всех, с которыми она играла… Замечательная по нескольким причинам — его прекрасное лицо, его бесшабашная натура и особенно тот факт, что он работал у Пола. Потому что, когда Пол ставил дела клиники прежде всего, она начинала ненавидеть его.

Ее чувство к Полу всегда было странной смесью ненависти и любви. Она всегда хотела видеть его на коленях, пресмыкающимся и обожающим ее, как все остальные мужчины. И все же она знала, что он никогда не станет пресмыкаться, и именно это притягивало ее к нему.

Она хотела, как могла бы хотеть тигрица, чтобы он стал ее хозяином; она даже готова была целовать ему руки, но каждый раз, когда он отдавал все внимание клинике, она впадала в первобытную панику и ярость.

Теперь она смотрела на Эррола какими-то потерянными глазами.

— Я люблю Пола, — сказала она.

— Странной любовью, chere amie. По моим понятиям, любовь включает в себя несколько чувств, которые тебе вовсе не знакомы, например честь, уважение и служение. Ты и двух месяцев не была помолвлена со Стиллменом, когда начала встречаться еще и со мной.

— Ты… как ты смеешь, деревенщина! — Она схватила бокал с мартини и швырнула его прямо в Эррола. Бокал ударил его в лицо и разбился, порезав щеку. Когда на свитер стекла яркая струйка, он невозмутимо достал платок.

— Я порезала тебя! Я сделала тебе больно! — шептала Илена. Потом, словно охваченная внезапной лихорадкой, она бросилась к нему, попыталась убрать платок с его лица, но Эррол сдержал ее левой рукой.

— Я порезала тебе лицо, — скулила она, словно испуганный ребенок.

— Мне и раньше причиняли боль.

Он отпустил руку Илены, пошел в ванную и подставил порезанную щеку под холодную воду. Илена стояла в дверях, наблюдая за ним.

— Можешь достать мне лейкопластырь из той полки, если хочешь, — сказал он.

Она подошла к полке и стала искать коробочку с пластырем. Когда она открывала коробочку, руки у нее тряслись, и Эррол насмешливо улыбнулся, когда крышка упала на кафельный пол. Он приблизился к ней.