Я понимал, что значу для нее совсем не то, что она для меня, но я хотел ее и потому сыграл на жалости. Я не имел права это делать. Я поставил ее в положение, из которого она должна была бежать — или остаться на съедение.

— Марни убежала не от вас, Деннис.

Слова вылетели из него, прежде чем он смог остановить их… потом Эррол и он уставились друг на друга.

— Из-за вас, Стиллмен?

В желто-коричневых глазах Эррола полыхнул гнев. Краткая вспышка, словно молния, последовала немедленно за пониманием того, что если Марни и полюбила Пола, то вовсе не в результате тайных любовных свиданий в его офисе. Эррол слишком хорошо знал женщин! Он давно учился отличать позолоту от золота и до тех пор, пока в его бесшабашную жизнь не вошла Марни, всегда предпочитал позолоту.

Эррол рассматривал лицо Пола и гадал, что сейчас творится за этой жесткой, бесстрастной маской. Любил ли он Илену… или Марни? Потом Эррол сказал себе, что это должна быть Илена, раз Стиллмен позволил Марни уехать; веселый ирландец не мог себе представить мужчину альтруистичного настолько, чтобы он мог отказаться от желанной всем сердцем женщины ради того, чтобы не нарушить обещание, данное другой. Для такого поступка надо стать почти святым!

Любопытство все росло в желто-коричневых глазах, устремленных на Пола, который стоял, черкая что-то в свой блокнот наблюдений за пациентами.

— Марни была просто чудесной девочкой, — пробормотал Эррол, разглядывая жесткий профиль, втайне надеясь, что Стиллмен выдаст себя.

— Да, — ответил Пол совершенно будничным тоном.

— А как приятно было с ней целоваться — не так ли? — продолжал провоцировать его Эррол.

У Пола перехватило дыхание:

— Черт бы вас побрал, Деннис!

— Господи помилуй, человек, которого она полюбила, должен был ответить на ее любовь. Это было бы так же неизбежно, как то, что луна растет каждый месяц, а дождь изливается в теплоту земли… Я мог бы продолжить сравнения.

Пол стоял спокойно и сдержанно, со стороны казалось, что он полностью овладел собой. Но он не смог справиться с нервно пульсирующей жилкой около губ.

«Возвышенный дурак!» — захотелось сказать Эрролу.

Вечером после работы Эррол зашел в телефонную будку и позвонил в квартиру Илены. Он знал, что в тот день она вернулась из Парижа.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он, когда она подошла к телефону. — Приедешь ко мне или я подъеду в Рутледж-Корт?

— Нам не о чем говорить, — заспорила она.

— Ты будешь поражена, chere amie, — проговорил он. — Приезжай ко мне.

— Ты… действительно хочешь, чтобы я приехала?

— Дождаться не могу. — Он ухмыльнулся и повесил трубку.

Его квартира находилась в перестроенном доме времен Регентства рядом с набережной Челси, и вечером он поехал прямо домой, не заезжая, как обычно, поужинать в ресторане.