— Как это понимать, Илена? Ты опять играешь или ты взаправду возвращаешь мне кольцо?

— Взаправду, Пол? Mon Dieu, эти твои нецивилизованные канадские выражения!

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Он дотронулся до кольца, еще хранившего тепло ее руки. — Ты разрываешь нашу помолвку?

— Ведь именно этого ты хочешь, не так ли?

— Послушай, — лицо его затвердело от гнева, у глаз прорезались морщины, горькие складки залегли у рта, — если ты пытаешься играть со мной, Илена, черт побери, я сломаю твою лилейно-белую шейку… как я чуть не сделал это несколько недель назад.

Ее голубые глаза широко раскрылись.

— Я случайно услышал небольшой, но весьма откровенный разговор между тобой и Эрролом Деннисом на новоселье у Рут Стайн, — проскрипел Пол, сжав зубы. — Я собирался послать тебя к черту, но я медик и по необходимости понимаю некоторые вещи. — Его серые глаза в подробностях изучали экзотическое личико. — Я не хотел, чтобы ты сделала то, что пыталась сделать Надя. Потом этот случай со снотворными таблетками, которые мне пришлось отнять у тебя…

Она смеялась. Действительно смеялась. Потом она взяла свой высокий бокал с вином, сверкнув ногтями алого цвета.

— Ты самый милый человек на свете, Пол, и я по-настоящему люблю тебя, лучшей частью своей натуры… но, cherie, я слишком красива, чтобы умирать в нежном возрасте двадцати четырех лет.

Она подняла бокал с вином. Ее губы цвета красного мака ласкали краешек бокала. И Пол произнес слово, вряд ли приемлемое в хорошем обществе.

— Пол, cherie, — Илену, похоже, задело выражение, которое Пол только что использовал для ее описания, — между нами всегда был океан различий. Всегда мы понимали это, но ты истолковал их не в мою пользу, когда в клинике появилась Марни Лестер. Она говорила на твоем языке. Она разделяла твои чувства. Ты не мог знать, Пол, какие у тебя были глаза, когда ты говорил о ней. Яркие, радостные, — временами мне просто хотелось их тебе выцарапать.

— Пещерных времен, а, Пол?

— Вне всякого сомнения. И в этом есть своя притягательность. Думаю, некоторое время я ее чувствовал. — Он посмотрел ей в глаза. — Почему ты вообще согласилась выйти за меня замуж, Илена?

Она изящно пожала плечами:

— Ты отличался от всех мужчин, которых я знала. Ты сможешь укротить меня, подумала я, и сделаешь меня лучше. Да, я на самом деле хотела стать лучше, и, возможно, мне это удалось бы, если бы в один прекрасный вечер ты меня не подвел, если бы я не поехала на игорную вечеринку, на которой был и Эррол. Он язычник, этот парень. Он… о, какой же он нехороший субъект!

Она расхохоталась, и все же, может быть, внутри ее все плакало.

Ее глаза медленно скользили по лицу Пола.

— Я причинила тебе боль, mon ami. Разрушила твою веру в меня. Превратила в издевку нашу помолвку.