Надо было Веронике Ивановне звонить, как это сразу в голову не пришло? Но сейчас просто высказалась:

— Мы можем вообще не общаться, Александр Дмитриевич. Ваш брат в полицейском участке…

— Хватит. Я отключаю вызов.

Повысив голос на полтона, я закончила:

— Он сообщил мне, чтобы я сообщила вам. Все. До свидания.

А вот и раздражение подоспело:

— С какой радости ты его интересы представляешь?

— Потому что вы бы бросили трубку.

— Конечно! Этому придурку даже полезно столкнуться с проблемами от собственных действий, быстрее повзрослеет!

— Решать вам, — я и не собиралась психовать по этому поводу.

— Ладно, — через пару секунд выдавил он. — Номер участка.

— Я смогу быть дома через полтора часа, поедем разбираться вместе.

Я только теперь начала волноваться:

— Ну, тебя же никто не заставлял вписываться.

— Никто не заставлял?! — я и не заметила, как полное спокойствие превратилось в голые нервы. — Да ваш Лёха как бронебойная торпеда!

— Приятно знать, что из нас ты называешь торпедой именно его.

— Я не в этом смысле!

— Почему же? Я явственно услышал, как ты назвала Лёшку торпедой, а я в сравнении с ним — пушистый медвежонок.

За это, думаю, нам с тобой сегодня светит секс в полицейском участке.

— Я пошутил. Или нет. Не всегда получается договориться с дежурным о свободной камере.

— Все, Карин, мне надо идти. Через полтора часа заеду.

Понятное дело, что я за это время справиться с уборкой не успевала. Потому решила пройтись по поверхностной программе: быстро смахнуть пыль в гостиной и спальне владельца, а полы помыть только на первом этаже. Носилась туда и обратно, а Тимур ехидно интересовался:

— Карин, ты меня избегаешь или неудобных вопросов?

Надо же, научила его болтать на свою голову! Такой приятный молчун в начале нашего знакомства был, а теперь ишь, прорвало.

— Нет, конечно! Спешу!

— А куда спешишь, если не секрет?

Пришлось притормозить и объясниться, чтобы он собственных выводов не наделал:

— Опять Лёха-брат накосячил. А шеф меня с собой берет, я теперь как адвокат дьявола. Все потому, что изначально слабину проявила!

— Лёха? — удивился Тимур. — А вчера Дмитрич тебя зачем задерживал?

— Тоже из-за Лёхи, — соврала я. — Потом расскажу.

А ведь я собиралась ничего не утаивать.

И тут застали врасплох — сразу выставились другие приоритеты. Может, со мной что-то не так? Или я все же, в тайне от себя самой, очень стесняюсь положения, в котором оказалась? Видимо, Александр Дмитриевич сильно ошибся в оценке моего потенциала: если даже мнение Тимура для меня ограничитель, то я точно не из тех, кто клал на всеобщее осуждение.

В любом случае, сегодняшняя наша встреча оказалась незапланированной и снова ничуть не напоминающей свидание. Босс зашел, кивнул Тимуру и так же молча мне.