Теперь я еще и поручитель, обязан проследить, чтобы господин Данилин-младший явился на суд и желательно в трезвом виде.

— И все равно! — не унималась я. — Уж точно не каждый паренек, пойманный с наркотиками, так запросто и в первый же день увидел бы свободу!

Александр Дмитриевич неожиданно вздохнул и снова устремил взгляд на вход.

— Если бы только наркотики. Ему хулиганство вписали.

— Хулиганство? — деланно изумилась я. — Лёше? Представить невозможно!

— Ну да, — он усмехнулся. — Он домогался полицейского. Сотрудники восприняли это как издевательство, они даже не поняли, что он мог и всерьез.

Да я и сам, честно говоря, не уверен.

Предмет наших волнений появился через двадцать минут — почти свежачок. Шел к нам, распевая «Владимирский централ» и по-блатному заламывая пальцы. Сел на заднее сиденье, потянулся и только после этого унял невыносимое завывание отечественного шансона. Я только сейчас вспомнила о важном и развернулась к нему:

— А твой парень? С ним что будет?

— Какой еще парень? — нахмурился Александр Дмитриевич.

Лёха-брат лишь отмахнулся:

— Мы расстались! Оказалось, что тяжелые испытания — это не наш путь.

Но я уже перевлюбился. Вы не представляете, это идеал: глаза горят, брови вразлет, а в форме… — он приторно выдохнул, — меня замучили фантазии о его резиновой дубинке. Все, теперь я законопослушный гражданин, такому шушера преступная не нужна!

Я хмыкнула, Александр Дмитриевич вообще не отреагировал — привык, наверное. Обратился ко мне:

— Все, сейчас эту шушеру закинем куда-нибудь подальше, потом в офис — минут на десять, Вероника документы подготовила, мне нужно подписать. И после этого, наконец-то, сможем просто расслабиться.

— О, так вы вдвоем расслабляетесь? — раздалось радостное с заднего сиденья. — Я так и думал!

Ему никто не ответил. А моего мнения никто не спросил, как обычно. С другой стороны, если бы и спросили, то я бы крепко задумалась, а потом бы согласилась — мне тоже нужно просто расслабиться.

Хоть время уже было вечернее, мне ли не знать, что иногда Сережка задерживался на работе и до такого часа. Нечасто, но бывало.

— Со мной пойдешь или в машине подождешь? — спросил Александр Дмитриевич, припарковавшись.

А я не знала, как лучше.

Машина оставалась в самом обозреваемом месте, прятаться под сиденье глупо, а выходящие из офиса сотрудники вполне способны меня разглядеть. Идти прямо в логово — еще глупее. Мое замешательство мужчина определил по-своему:

Однако в отделанном коричневым мрамором холле я поняла, что этот вариант и был наименее стрессовым. Дело в том, что Александр Дмитриевич сразу свернул вправо, а не направился к центральным лифтам. Похоже, у здешнего начальства свой подъемник, простым смертным недоступный.