— Что?! — на меня снова оглянулись другие пассажиры, я извиняясь улыбнулась и сильно сбавила тон. — Лёха, тебя с наркотой поймали?

— С укропом, если быть точным. Пока экспертизу не проведут, будем называть укроп укропом.

— Не ругайся. Нельзя ругаться, когда человеку и так плохо. Лучше прилети на крыльях ночи, спаси и опохмели. В любом порядке.

Я едва не проехала нужную остановку. Выскочила на улицу и остановилась подальше от прохожих.

— Лёш, ты мне-то на кой-черт звонишь?

— А кому еще? Мне только один звонок разрешили!

— Тем более! Звонить надо было брату или родителям, или там своему парню.

Человеку, который может тебе хоть чем-то помочь… — подумала и добавила очевидное: — Если захочет еще тебе помогать.

— Мой парень вместе со мной тут тусит, — он, кажется, начал хихикать. — Мы вчера только познакомились. Но я свято верю, что такие приключалки в начале отношений — само то!

— Лёха, не отвлекайся!

— А, ну да. Родители меня вытащат, а его нет. Как я им товарища своего представлю? «Это, мать вашу, самый охеренный членище за всю мою жизнь, именно он укроп в моем кармане и просыпал»? А Сашка просто трубку бросит.

Вот тебе и звоню. Методом исключения выбрал. И потому что у тебя сердце доброе. И сиськи нормальные. Получился комплимент?

Я втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

— Ты, балбес, серьезно считаешь, что у меня за спиной штат адвокатов?

— Нету, что ли? — нет, с ним там явно неплохо обращаются, раз он шутливого настроения не растерял. — Карин, да ладно тебе, мы ж родные люди! Я рыбка мелкая, на мой залог больше двухсот кусков не попросят!

— Двести тысяч? — нервно усмехнулась я. — У меня как раз столько осталось с билета на автобус!

Он, конечно, уловил сарказм, но профессионально сделал вид, что не уловил:

— Спасибо, благодетельница, жду! — и тотчас отключился.

Я застыла минут на десять. Нет, я вообще не считала себя обязанной помогать этому припадочному. Более того, поняла, что уже зря помогала — такие потом садятся на шею и только тебе звонят, как единственному спасителю. Но и полностью проигнорировать его проблему не смогла. А вдруг у него в самом деле единственный звонок был? И ситуация экстраординарная: можно забыть о том, что я не собиралась сама начальнику названивать. Просто сообщу, пусть они между собой разбираются.

— Секунду, Карин, — ответил Александр Дмитриевич на мой звонок. Судя по звукам, он куда-то выходил или, наоборот, заходил. После чего голос его зазвучал не так сухо: — Я не против, чтобы ты мне звонила, но я снова занят. Мы можем общаться во внерабочие часы?

В его усмешке я услышала подтекст: он воспринимает меня как навязчивую любовницу, которой неймется отрывать его от дел. Притом он не осекает меня, не раздражается, а равнодушно устанавливает границу. Как неприятно.