Новгород! Его любимый город! Он ведь сам рисовал его улицы и площади. Он сам решал, кому жить тут, а кому нет. И вот теперь, то тут, то там он видел выбитые двери, уныло зияющие черной пустотой. Вот здесь был Ткацкий конец, а теперь на месте добротных домов он увидел горы камней, обожженные злым жаром огня. Франки на прощание спалили то, что не смогли утащить с собой.

— Вот ведь я дурак, — почти простонал Самослав. — Ну что мне стоило ров водой наполнить? Ведь ничего этого не было бы. Гордыня, черт бы ее побрал! Когда же я, наконец, перестану себя самым умным считать?

Он не ожидал такой прыти от короля франков, даже, несмотря на помощь ромейских мастеров. Та издевательская приписка в письме патрикию Александру была чистой бравадой. Он не верил, что его злейшие враги договорятся так быстро, для него это стало очень неприятным сюрпризом. И вот результат! Франки, которые раньше не могли взять ни один каменный город иначе, как осадой, чуть было не разорили сильнейшую крепость Запада. Быстро учатся тут люди, очень быстро!

Неимоверно дорогой княжеский жеребец брезгливо переступил копытами через разрубленное наискосок тело. Рядом валялся еще один франк, разваленный страшным ударом почти до самого пояса.

— Да кто же это у нас так лихо мечом машет, княже? — потрясенный Бранко разглядывал исковерканные тела с нескрываемым восторгом. — Я ему стол богатый накрою!

— Узнай и мне скажи, — обронил князь. — Я ему лично гривну на шею повешу.

— Узнаю, — серьезно кивнул Бранко. — И про меч этот тоже все узнаю. Давно мне, княже, так завидно не было.

— Кто это воет так? — князь удивленно закрутил головой, услышав безутешный женский плач. — Узнай, кто тут умер.

Воин из охраны забежал в дом, мимо которого ехал княжеский отряд и выбежал оттуда буквально через минуту.

— Это кузнечиха воет, княже, — доложил он. — Эльфрида которая, Лотара жена.

— Лотара убили? — Самослав рванул повод коня, который заржал, обиженный таким неуважением. — Говори!

— Не, — замотал головой воин. — Это она добро свое оплакивает. Дом пустой почти. Вон в той куче все валяется. Говорит, муж ее из дорогущей мебели какую-то… Не понял я, чего Лотар такое сделал, только сам он сейчас от жены прячется. Уж очень кузнечиха зла, княже. До того зла, что даже я забоялся немного…

Самослав оглядел кучу исковерканной резной мебели, которую оттащили в сторону, и усмехнулся в усы. Эта улица, что вела к самым воротам его замка, была не тронута. Нетронутым оказался и княжеский замок, из которого ручейком тянулись обыватели с детьми. Люди жадно вглядывались в то, что осталось от красивого еще совсем недавно города. Они отчаянно надеялись, что уж их-то дома уцелели, но повезло не всем.