Ей снилось, что они с Дэвидом отправились в свадебное путешествие на Аляску и оказались на обширной замерзшей равнине, застигнутые внезапной метелью. Ледяной ветер бил в лицо так, что было трудно дышать. Она повернулась к Дэвиду, но тот исчез. Джилл осталась одна, в снежной пустыне, кашляя, хватаясь за горло, пытаясь брести неизвестно куда.

Ее разбудило чье-то тяжелое дыхание, ужасный хриплый клокот. Джилл открыла глаза. Звуки исходили из ее собственной груди. Горло сжималось: ледяное воздушное покрывало окутывало ее, словно омерзительным одеялом, лаская обнаженное тело, гладя груди, целуя губы, обдавая холодным вонючим дыханием.

Сердце дико билось, она боролась с удушьем, но легкие, казалось, были изранены холодом.

Джилл попыталась сесть, но какая-то невидимая тяжесть не давала пошевелиться. Она знала – это сон, ужасный сон, но в то же время слышала этот омерзительный хрип и все пыталась вдохнуть хоть немного воздуха. Она умирает. Но может ли кошмар стать причиной смерти?! Джилл чувствовала, как ледяные щупальца шарят по телу, втискиваются между ног, проникают внутрь, заполняют ее, и с внезапной ужасающей ясностью поняла: это Тоби.

Тоби! Неизвестно почему, неизвестно откуда взявшийся Тоби.

Леденящий ужас, охвативший Джилл, каким-то образом придал ей силы перекатиться к изножью кровати. Она задыхалась, из последних сил борясь со смертью, и не помнила, как вскочила и побежала к двери, чувствуя, как холод преследует, окружает, вцепляется в нее. Пальцы нашарили ручку, повернули, распахнули дверь. Она выбежала в коридор, хватая ртом воздух, наполняя измученные легкие кислородом.

В коридоре было тихо, тепло, спокойно.

Джилл постояла немного, покачиваясь; зубы выбивали лихорадочную дробь. Потом, чуть успокоившись, заглянула в комнату. Ничего необычного. Значит, все и в самом деле происходило во сне. Джилл чуть поколебалась и медленно побрела назад. В комнате тоже тепло и совсем не страшно. Ну конечно! Тоби не мог сюда добраться! Сиделка Гэллахер, очнувшись, поспешила взглянуть на пациента. Тоби Темпл лежал в той же позе, в какой она оставила его. Глаза устремились в потолок, уставившись на что-то невидимое, непонятное сиделке Гэллахер.

После этой ночи кошмары начали повторяться с ужасающей регулярностью, словно зловещее знамение, проклятие, предвестие невиданного ужаса, который непременно должен поглотить ее. Постепенно этот ужас проникал в душу Джилл. Куда бы она ни шла, повсюду ощущала присутствие Тоби. Когда сиделка вывозила его на прогулку, Джилл слышала визгливый, режущий уши скрип колес. Она все время вспоминала, что нужно бы смазать оси. Хотя Джилл избегала и близко подходить к комнате Тоби, это теперь не имело значения.