Почему я отказываюсь сейчас? Готова ли я к тому, что он перестанет пытаться и согласится с моими доводами? Оставит меня с моей кондитерской школой, будь она неладна, и уйдет, как всегда, согласившись с моими протестами. Он никогда не заставлял меня ничего делать против воли.

Не слишком ли быстро я бегу?

— Я сделаю все, чтобы быть с тобой, — отвечая на мои мысли, сказал Макс, не сводя с меня серьезного теплого взгляда. — Не смогу преодолеть только одну вещь. Если ты сама не захочешь меня рядом.

Я смотрела на Макса так долго, что начали слезиться глаза.

Мой сияющий, мой солнечный, мой летний.

Он встал из-за стола, покосившись на Диму, но тот сделал приглашающий жест.

Макс обошел его, приблизился ко мне и потянул за руку, поднимая со стула. Наклонился, взял мое лицо в ладони и очень нежно поцеловал:

— Когда-нибудь мечтала о том, чтобы выйти замуж за самого лучшего мужчину в мире?

Я засмеялась, закидывая руки ему на шею и целуя этого сумасшедшего невозможного солнечного мужчину.

Он, без сомнений, умеет задавать правильные вопросы.

— Неа, никогда, — помотала я головой.

— А придется! — строго сказал Макс.

Спать нас уложили в моей бывшей комнате. В гостевом домике шел ремонт, поэтому пришлось осквернить святилище выпорхнувшего птенца. Здесь все осталось как было, когда я уезжала, — учебники, армия шарнирных кукол, даже засохший букет от кого-то из тогдашних поклонников, добавивший жути. Я выкинула его в окно.

Приезжая в гости, я никогда не оставалась на ночь и никогда сюда не заходила. За это время деревянная кровать рассохлась, и когда мы с Максом, уже неистово целуясь, упали на нее, выдала такую симфонию скрипов, что мы на всякий случай замерли как были.

Макс попытался опереться на локоть — скрип был такой, как будто старая сосна пытается упасть кому-нибудь на голову.

Я потянулась за поцелуем — и прослушала музыкальное сопровождение этого действия.

— То есть помолвочный секс отменяется? — уточнил Макс. — Может, на полу?

— На первом этаже под нами родители, — вздохнула я. — Не то чтобы они не подозревают, что мы уже взрослые, но все-таки как-то неудобно. На полу будет еще слышнее.

— Но я все равно тебя хочу.

— Ты сексуальный террорист!

— А ты моя невеста, мне можно.

— Я еще не сказала да.

— Это было довольно предсказуемо.

— Тс-с-с-с… тише, кровать скрипит.

Он развернул меня к себе спиной, обнял и лизнул в шею. Где-то между моментом, когда я скинула сарафан, и моментом, когда его пальцы забрались под тонкую ткань трусиков, потерялась моя решимость провести эту ночь как приличная девочка.

Макс провел пальцами по лобку, сжал клитор и шепнул мне на ухо:

— Ни единого звука, поняла?

Он прижался ко мне сзади, и я почувствовала твердый член, упирающийся в меня.